Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
Может, там щеколда? Пользовались ли щеколдами в старину? Шкапу было больше сотни лет.
Он надавил на боковую стенку, и ему почудилось, что она чуть-чуть подалась, словно была не так уж прочна. Снова нажал, и она ответила чуть слышным потрескиванием, похожим на скрип старого сухого дерева. Он сильно надавил на стенку вдоль края трещин – сперва на уровне плеча, потом выше, потом ниже. Вытянувшись, нажал у верхушки – и стенка шкафа медленно, с неестественным стоном открылась.
Она открылась лишь на дюйм-другой. Квиллер осторожно увеличил отверстие настолько, чтобы увидеть, что находится внутри.
Перед глазами у него поплыл туман, заволакивая сцену.
Квиллер прислонился к шкафу и посмотрел вниз. С кончиков пальцев у него капала кровь.
ДВАДЦАТЬ ОДИН
Сестричка в медпункте «Прибоя» перевязала рану на Квиллеровой руке.
– Боюсь, вы будете жить, – пошутила она.
– Она здорово кровоточила, – сказал он. – Эта пика оказалась остра как бритва и длиной в целый фут! Практически это был нефритовый гарпун, которым в Арктике забивают моржей.
– Как удачно подобрано – при данных обстоятельствах, – поддразнила сестричка, ласково покосившись на Квиллеровы усы.
– Удачно, что он не попал мне в желудок!
– Рана, кажется, чистая, – заметила сестра. – Но если она вас беспокоит, покажитесь доктору.
