Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
– Как держался Тейт?
– Жаль, не могу сказать, что он казался бледным и изможденным, – с этим здоровым румянцем он всегда выглядит так, словно только что выиграл в теннис. А почему вас там не было?
– Я работал над обложкой. А нынче под вечер переехал в квартиру Гарри Нойтона.
– Славно! Так мы соседи, – оживился Дэвид. – Тогда почему бы вам не прийти в воскресенье скоротать вечерок и познакомиться с Натали Нойтон? Она только что вернулась из Рено, и я приглашаю нескольких знакомых выпить в её честь."
"Квиллер припомнил великолепную закуску на недавней вечеринке и с готовностью принял приглашение.
– Будь хорошим котом. Я приду домой поздно и обеспечу тебе закусочку.
С шестью ударами часов он встретил возле ратуши Элкокови Райт; в её пунктуальности была чисто архитекторская точность. Она надела занятную пёстро-зелёную юбку, турецкий топ и голубую шапочку из рогожки, напомнившей Квиллеру сиденья стульев в какой-то столовой его далекой юности.
– Я смастерила её сама – из образцов обивки, – сказала она, вглядываясь в него из-под водопада блестящих каштановых волос, каскадом ниспадавших на плечи.
Он повел её обедать в пресс-клуб, сознавая, что его увидят все завсегдатаи бара и на следующий день признают: у него есть вкус. Но как бы то ни было, это должен быть именно пресс-клуб. У него там кредит, а зарплата – не раньше пятницы. Он провёл свою спутницу – она попросила Квиллера называть её Коки – наверх, в главный обеденный зал, где было потише, а на столиках ждали булочки, обвалянные в кукурузной крошке.
– Коктейль? – предложил Квиллер. – Сам-то я с выпивкой завязал, но возьму лимон и сельтерскую, чтобы составить вам компанию.
Казалось, Коки это сильно заинтриговало.
– Почему вы не пьете?
– Длинная история, и лучше об этом не распространяться.
Он подсунул под ножку стола спичечный коробок: все пресс-клубовские столы от природы шатались.
– А я истязаю себя йогой, – сказала она.
Когда принесли поднос, она налила в стаканы немножко сливок, разбавила их имбирным элем, а потом достала из сумочки небольшую деревянную мельничку.
– Я тру на тёрке свежий мускатный орех и ношу его с собой, – сказала она, посыпая напиток коричневой пылью. – Мускатный орех возбуждает. Немцы добавляют его во всё.
