Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
– Да, я намерена выполнять заказы для дизайнеров, – с вызовом откликнулась она высоким голоском. – Дэвиду нравится моё тканьё. Говорит, что устроит мне массу заказов.
Она оказалась довольно объёмистой, а её поблескивающее платье было упоительно мягким, кроме шершавых полосок, где ткань пробивали золотые нити.
Танцуя с Квиллером, она болтала о том о сём, перескакивая с предмета на предмет. Если эта женщина полагалась в своей карьере исключительно на поддержку Дэвида, то ей не миновать разочарования. Натали осязала, что ищет студию, что у неё кузен-газетчик, что она любит копченые устрицы, а балконы на «Вилле Веранда» чересчур продуваемы.
– О-ох, так у вас кот? – пискнула Натали. – Он любит омаров?
– Он любит всё, что дорого. По-моему, ценники – его любимое чтение.
– А почему бы вам за ним не сходить? Мы дадим ему кусочек омара.
"Квиллер усомнился, придётся ли Коко по душе шумное сборище, но ему нравилось хвастаться своим красавчиком, и он отправился за ним. Кот дремал на своей подушечке на холодильнике и являл собою картину полнейшей неги: одна передняя лапа вытянута в пространство, а другая обхватывает уши. Он снизу вверх взглянул на Квиллера, на полдюйма высунув розовый язычок и бессмысленно поблескивая раскосыми полузакрытыми глазами.
– Вставай, – скомандовал Квиллер, – и прекрати прикидываться идиотом.
К тому времени, когда Коко прибыл на вечеринку, восседая на квиллеровском плече, он окончательно пришёл в себя. К моменту его появления шум достиг апогея и внезапно оборвался. Коко обозрел сцену с августейшей снисходительностью, словно монарх, удостоивший подданных своего присутствия. Его коричневатые пятна так художественно контрастировали со светлым тельцем, столь тонкими оттенками переливался мех, такая естественная изысканность сияла в сапфировых глазах, что гости Дэвида Лайка показались себе безвкусно разряженной толпой.
Потом тишину разорвало первое восклицание, и каждый стал протискиваться вперед, чтобы погладить шелковистую шкурку.
– О, да на ощупь это просто горностай!..
– Непременно выброшу свой норковый палантин!..
Коко стойко перенёс обрушившееся на него внимание, но держался надменно, пока с ним не заговорила Натали. Вытянув шею, он обнюхал поднесённый к нему пальчик.
