В легком комиксеобразном стиле рассказывается о поездке дамы на машине через город. В машине проговаривается ария Джоан Сазерленд, но внимание привлекает происходящее возле ресторанчика: ссора между местными жителями. Тепло внутри автомобиля и музыка создают атмосферу романтики, в то время как неприятные события за окном добавляют драматизма....
А он сидит дома, ни фига не делает, только трясется…
— Ну, я иногда тоже дома сижу, а деньги хорошие зарабатываю… — улыбаясь, протянул Леня, — и ты тоже…
— Ленька, не морочь мне голову! Ты же прекрасно знаешь, о чем я говорю! — рассердилась Лола.
— А скажи, пожалуйста, раз уж ты такой опытный психолог, — начал Леня, — с кем этот Альберт разговаривал, с какой женщиной?
— Тут и думать нечего, с Аллой! Одна только женщина в этом деле замешана, и другой она даже близко не потерпит! Сама она всем занимается, никого не подключает, даже в банк сама ходила под видом бухгалтерши.
— Ну, тут как раз понятно чем! — легкомысленно откликнулся Маркиз, вспомнив, что они с Аллой устроили в свое время под арию Каварадосси из оперы «Тоска».
Лола тут же отметила его оживление и влепила своему любвеобильному компаньону весьма ощутимую плюху.
— Мда-а, — Маркиз потер занывший бок и отодвинулся от Лолы подальше. — А что там у нас дальше? Встретились они с Аллой?
— Разумеется, сейчас послушаем…"
"Лола удалилась на кухню и вернулась, держа в руках красное яблоко.
Резко хлопнула дверца машины, и тут же раздался удивительно знакомый женский голос, тихий и злобный, как змеиное шипение:
— Ну, что за паника? Какого черта тебе нужно?
Договорились же, что до самой операции никаких контактов! Я сама тебе сообщу, что и когда нужно будет сделать! Неужели не ясно? Ведь все дело можно запороть!
— Ну что, Дон-Жуан ты наш, — ехидно прошептала Лола, — узнаешь нежный голосок своей пассии?
Леня в ответ только прижал палец к губам: он внимательно прислушивался к разговору, стараясь не пропустить ни слова.
— До самой операции? — истерично взвизгнул Альберт Николаевич. — О какой операции ты говоришь? У нас абсолютно ничего не выходит! Ты же видишь — все пошло наперекосяк! Мы собирались провести все во время похорон Ирины, когда я буду у всех на виду, но какие похороны? Для похорон нужен, по крайней мере, покойник, а где он? — Это, дорогой мой, вопрос не ко мне, а к тебе! — по-прежнему тихо, но с нарастающей яростью перебила Крылова его собеседница.
