Автор
В Салоне Арнсайд-Хаус царит тихий упадок. Высокие просторные комнаты в стиле эпохи изящества давно покинули модный горизонт, оставляя за собой след потертых ковров и залатанных занавесей. Вместо ярких красок и сверкающей росписи — выцветший шелк обивки, потресавшая синева стенных полотен и тускнеющие золотые рамы....
А дело лишь в том, что он боялся отпустить меня без Фиш, а если б уехали мы обе, в Арнсайде никого не осталось бы, чтобы выполнять его приказания, а экономку он никогда не наймет, пока мы с Фиш его обслуживаем.
— Тяжелый случай, — вежливо подтвердил Фредди, — но какое отношение имеет…
— Имеет, Фредди, имеет! — настаивала Китти. — Только подумай, если ты сделаешь мне предложение, а я приму его, лорд и леди Легервуд захотят повидать меня, не правда ли?
— Да они тебя видели, — отозвался мистер Станден, вступая в область прений.
— Но достаточно давно. Они… у них появится желание представить меня своим знакомым! Фредди, тебе не кажется, что твоя мама пригласит меня погостить у нее на Маунт-стрит? На один только крошечный месяц?
Увидев соломинку, мистер Станден ухватился за нее:
— Послушай, Кит! Я просто скажу матери, чтобы она пригласила тебя. Любит меня — пригласит. Без всякой помолвки!
На мгновение она просияла, но потом глаза ее вновь потускнели, девушка вздохнула и покачала головой.
— Не поможет. С тех пор как дядя Метью увлекся омарами, он уверен, что ему осталось жить несколько месяцев. У него страшные колики, ты знаешь. И никто не убедит его, что это только от омаров, которых каждый раз ему подают на ужин! Он твердит, что у него слабое сердце и доктор Фенвик — болван. Именно поэтому теперь столько шуму вокруг его завещания.
— Не понимаю почему, — возразил Фредди, со страхом следивший за кругом ее взволнованных размышлений.
— Я тоже, — согласилась Китти, — но так он мне всегда отвечал, стоило только заикнуться о Лондоне. У него стойкое отвращение к военным, даже когда ополченцев расквартировали по соседству, мне почти не позволялось выходить в деревню.
