Автор
В Салоне Арнсайд-Хаус царит тихий упадок. Высокие просторные комнаты в стиле эпохи изящества давно покинули модный горизонт, оставляя за собой след потертых ковров и залатанных занавесей. Вместо ярких красок и сверкающей росписи — выцветший шелк обивки, потресавшая синева стенных полотен и тускнеющие золотые рамы.
Грустно сознавать, что обязанности отзывают Букхэвена из дома на это время, но твой дорогой папа говорит, большая честь, что выбор Амхерста пал на него! Поэтому неудивительно, что ты находишь меня почти в прострации. Мой младшенький так болен, не говорю уже о его сестрах, а моя старшая дочь — ну конечно, мой первенец… Никогда не забуду моего разочарования, когда узнала, что дала жизнь девочке. Нет, не то чтобы твой папа меня упрекнул хоть словом… Через восемнадцать месяцев родился ты, родной мой, и все было в порядке! Так я говорю, моя дочь умоляет меня спасти ее от свекрови — прекрасной женщины, конечно, но такой суровой, Фредди, ведь сердце кровью обливается при мысли о бедной Мег! И при всем желании я не могу придумать, как поддержать Мег в ее намерении остаться на Беркли-сквер, пока не вернется Букхэвен! Если только она уговорит кузину Амелию пожить с ней, но она не согласится, ты же знаешь кузину Амелию! Но что еще могу я предложить!
Фредди даже не сделал попытки ответить на довольно сбивчивую речь матери, но сразу перешел к наиболее темному ее месту:
— Зачем Бук отправился в Китай? Что за глупость!
— О, Фредди! Ведь я сто раз твердила то же самое! Но папа говорит Мег, что та должна быть польщена оказанной им честью. Не спрашивай, потому что я совершенно не в состоянии что-нибудь объяснить. Какая-то несправедливость, которую ужасные «мандарины» совершили по отношению к нашим торговым судам. Но мне кажется, Букхэвен лучше бы сделал, если бы остался дома. Господи, они с бедной Мег и года не женаты! Но скажи, душа моя, где ты был целую вечность? Ты говорил, что поедешь в Лестершир, но, помнится, ты собирался вернуться гораздо раньше."
"— Попал в переделку, — объяснил Фредди. — Дело в том, что я вернулся два дня назад. Собирался подождать тебя, мам, но выяснилось, что мне нужно ехать в Арнсайд.
— Арнсайд! — воскликнула леди Легервуд. — Ты не хочешь сказать, что дядя Метью умер?
— Да нет, послал за всеми нами.
— Всеми?
— Внучатыми племянниками. Правда, Долф утверждает, что Джорджа не приглашали, и боюсь, он прав. Клод не мог, разумеется, приехать, а Джек не захотел.
— Неужели дядя Метью наконец написал завещание? — воскликнула миледи в нетерпении.
— Именно. Грубо сработано. Оставил все Китти, если она выйдет замуж за одного из нас.
— Что?
— Так и думал, ты удивишься, — кивнул Фредди.
