Тебе не кажется, что оно слишком короткое?
Я не ответил, наблюдая, как она склонила голову набок и осмотрела себя в зеркале. Удовлетворение отразилось на ее лице при виде увядающих роз, украшающих платье. Она потянулась через меня к тумбочке и схватила тюбик туши по крайней мере четырехлетней давности.
– Тебе она не нужна, или мне придется объяснять прессе, почему у моей спутницы Четвертого июля были покрасневшие глаза.
Она тихонько хмыкнула.
– Там еще должен быть гольф. Но у нас обоих неподходящие наряды, что, вероятно, будет единственным забавным моментом во всем этом.
Ее рука нашла древний тюбик гигиенической помады и провела ею по губам, вероятно, нанеся на них какую-нибудь заразу, но я бы все равно поцеловал ее.
Она пнула четыре гигантские коробки у туалетного столика, платье на бедре задралось.
– Думаешь, я смогу запихнуть это в гардеробную?
Ее рука метнулась к губам.
– Гардеробную? – повторил я, пытаясь понять, почему ее вдруг охватила паника. – Выкладывай.
– Я посмотрю. – Я открыл одну из коробок. Груды футболок «Уинтроп Текстиль». Я не знал, что думать об этом, кроме того, что я нуждался в ее футболках, но мне ненавистно было то, откуда они взялись. – Ты знаешь, я последователен. Нам обоим будет проще, если ты скажешь мне.
– Это не так уж важно.
– Скажи мне, – настаивал я, – не лги.
Она сдалась при слове «ложь», на секунду у нее проскользнуло виноватое выражение.
– Я жила в отеле, в гардеробной.
Мать его. Взорвался.
Она вывела меня из себя.
Могла ли она быть еще более самоотверженной, выбешивающей, противоречивой, сбивающей с толку, великодушной, ненормальной, замечательной или, мать ее, поглощающей?
Мое тело трясло с силой буровой установки. Мне нужно было пробежать марафон, переплыть Тихий океан или сплавиться по Амазонке. Буквально все что угодно, лишь бы потратить эту энергию, потому что в основном я бесился из-за того, что не замечал этого раньше.
Я начал эту гонку мести с благородными намерениями, но я выбрал последнего человека, которого стоило мучить.
– Я перееду, – у Эмери хватило порядочности выглядеть виноватой, что само по себе было неправильно, – клянусь, просто дай мне время найти место.
– Ты думаешь, я поэтому взбешен?!
Я покачал головой, потом покачал снова, задаваясь вопросом, избавит ли это меня от творящегося кошмара.
Нет. Все та же гребаная реальность.
Кусок дерьма, познакомься со своим близнецом. Мной.
Отступив от туалетного столика, я шагнул, и каждый шаг гремел, как выстрел из пушки.
– Ты серьезно? – Я не ждал ответа. – Ты голодаешь, у тебя нет дома, но ты отдаешь какой-то девице, которую даже не знаешь, больше двух тысяч долларов в месяц на учебу? Что за хрень, Эмери?
– Ты знаешь о Деми? – Она встряхнула головой, будто силясь стряхнуть шок.
Нет, дорогая.