Ты уверена, что хочешь быть больной, когда это случится?
– Я спец по исцелению, – предупредила я его, испортив все чихом.
Если бы у него была привычка закатывать глаза, он бы это сделал. Думаю, я лишь раз видела, как он делал это за все свои пятнадцать – почти шестнадцать – лет знакомства с ним.
Я обдумала свои следующие слова. Бен был одержим искуплением. Как и Нэш… и он хотел адрес моего отца.
– Что ты сделаешь с моим папой?
Вопрос высосал из комнаты энергию, заменив ее неопределенностью. Я знала, что Нэшу нужно завершить свою месть, но было больно осознавать, что месть может быть направлена на моего папу.
Нэш бросил обломки ложки в мусорную корзину и приподнял мой подбородок кончиком пальца.
– Мне просто нужно поговорить с ним.
Я закрыла глаза, прижалась лбом к груди Нэша и прошептала:
Оказалось, предательство – это не так больно, когда делаешь это для того, кого любишь.
Я надкусил бутерброд с индейкой и рутой и бросил кусок хлеба на папину могилу Какая-то птица, переваливаясь с ноги на ногу подошла и клюнула его.
Наконец-то жизнь в этом жалком месте.
Блайт-Бич, Северная Каролина.
Маленький городок скромных, работящих людей. Город, в котором я рос до того, как мы переехали в Истридж. Дерьмовые домишки. Дерьмовый пляж, больше похожий на свалку.
Но люди там были хорошие.
Они усердно трудились, создавали хорошие семьи и по-доброму относились друг к другу. Гидеон мог выбрать местечко и похуже.
Сзади послышались шаги. Тень нависла надо мной, но я смотрел на надгробие. Он сел рядом и прислонился к надгробной плите какого-то незнакомца. Поймав мой пристальный взгляд, пожал плечами.
– Думаешь, мертвым есть дело до того, чем с ними делятся? Если им что и нужно, так это компания. – Он пригладил волосы рукой. – Я так понимаю, Эмери не посылала мне то письмо, где просила встретиться с ней тут?
Парень. Интересно, называл бы ты меня так, если бы знал, что я сделал с твоей дочерью.
Он пялился на свои тимберленды – с овсем не похоже на миллиардера, который не выходил из дома в чем-то, что стоило бы меньше ипотеки.
– Полагаю, ты общаешься с Эмери, раз она дала тебе доступ к своей почте?
– Я более чем общаюсь с Эмери.
Я никогда особо не раздумывал о Судьбе, но всякий раз, размышляя, как же надо было постараться, чтобы наши пути так хитро переплелись, я начинал верить в нее.
Вой на бушевала во взгляде Гидеона, как будто он хотел ударить меня, но другое желание победило. Он скучал по своей дочери. Оконное стекло не могло быть настолько прозрачным, как его чувства.
Я опустил руку на согнутое колено.
– Всегда была такой. Когда ей было восемь… а ты был взрослым, – вставил он, – я считал, что она в состоянии спалить мир дотла своей улыбкой и благими намерениями.
Я бросил бутерброд вороне.
Приземлилась еще одна.