В темном доме, где каждый камень казался следом за убийцей, я чувствовала себя под общей мраковой тенью. Головокружительная тишина сводила с ума: ни звука не доносился из-за скрытой балдахина кровати хозяина дома. Казалось, что каждый предмет и уголок комнаты выдают присутствие недавних жертв....
Уолтер под жалящими взглядами Клариссы смутился до слез, потом уронил вилку, окончательно смешался и полез за ней под стол. Судя по выражению лица, он мечтал остаться там до конца обеда. Даже Амброзиус как-то притих, изредка бросая заинтересованные взгляды на леди Элейн и тут же снова смущенно утыкаясь в тарелку.
Наконец, Элейн, решилась нарушить тяжелое молчание:
– Я слышала, что вчерашний обед у виконта де Шарбона очень удался, – заметила она.
Кларисса тут же оживилась:
– О, сацилийцы умеют устраивать приемы, этого у них не отнимешь! У них всегда прекрасно вышколенная прислуга, изысканные блюда и великолепно подобранный оркестр.
Это был увесистый камень в мой огород, однако возразить было нечего. Я сделала вид, что оглохла на одно ухо, и молча занялась палтусом на моей тарелке.
– Мне также рассказали, что вам удалось уговорить лорда Мериваля немного поиграть? – поспешно спросила Элейн. – Как досадно, что я опоздала всего на день! Мериваль капризен, как примадонна, теперь мы не скоро его услышим!"
"– Уверена, что вам он не откажет, – сладко улыбнулась леди Эмберли. – Все знают, как мало в Эшентауне людей, которые так ценят и понимают музыку, как мы с вами! Музыка для меня превыше всего. Лорд Мериваль вчера показал мне несколько новых импровизаций – ах, это божественно, вы просто обязаны их услышать! Кстати, а вы, мисс Энни, что предпочитаете играть? – вдруг обернулась она ко мне.
Она прекрасно знала, что я не владею никаким инструментом, поскольку уже спрашивала об этом на вчерашнем приеме. Ей просто хотелось унизить меня перед Фонтероем и его теткой.
– Я вообще не играю. У меня совершенно деревянные пальцы, – безмятежно ответила я.
Длинная пауза и поднятые брови леди Эмберли наглядно продемонстрировали ее изумление моей необразованностью.
– Но вы хотя бы поете? – не отставала Кларисса.
Подняв голову, я посмотрела ей прямо в лицо:
– Только когда хочу оскорбить чей-то слух.
