– Так по крайней мере ему казалось. Чтобы выяснить точное положение дел, Алекс решил в тот же день, не откладывая, послать за Силбигером.
Без приданого мисс Слоун уже не покажется герцогу такой привлекательной, и не важно, в какое время года, длинными зимними вечерами или в знойный полдень.
Герцог не горел желанием давать объяснения дочери по поводу того, что дома им придется потесниться. Появление молодой мачехи Люсинда могла бы принять и скрепя сердце с этим смириться, но если в их доме будет жить незамужняя Молодая девушка… Дело пахнет не чем иным, как самым настоящим соперничеством чистой воды. Герцог потирал подбородок и размышлял.
– В конце концов, я не уверен, что взять с собой мисс Слоун в Лондон – такая уж хорошая мысль. Что, если моя Дочь будет категорически против? Моя девочка будет выглядеть полной дурой, таская везде за собой старую деву, которая, между нами говоря, ни рыба ни мясо. Ни родственница, ни компаньонка.
– Семь тысяч. Восемь, если вы будете держать ее подальше от Пибоди. Девять, если вы раз и навсегда оставите мысль ухаживать за мисс Слоун.
– Давайте для ровного счета договоримся на десять тысяч, и мисс Слоун будет представлена ко двору. Знаете ли, я по-прежнему имею там влияние. Кузина Эмили была одной из королевских фрейлин. Так что у вашей мисс Слоун будет прекрасный выбор горячих молодых жеребцов. А там уж дело ее – кому из них отдать предпочтение.
Алекс остался доволен. И в то же время его охватило смутное беспокойство.
Леди Люсинда рвала и метала.
Ее негодование было также велико, как пустыня Сахара. Горничная леди Люсинды в слезах выбежала из комнаты. Собачка убралась восвояси. Отец не мог последовать за ними, потому что у него разболелась нога. К черту чай, который принес слуга лорда Карда! Чтобы набраться мужества и без страха войти в спальню дочери, его светлости пришлось выпить три бокала бренди. Из комнаты графа до спальни леди Люсинды было всего несколько десятков шагов по коридору. Но герцогу этот путь показался длиной в вечность.
К этому времени леди Люсинда уже успела одеться и была готова броситься в атаку на своего будущего жениха. Какой мужчина сможет устоять перед этой красоткой, облаченной в малиновый шелк? Она убрала черный, как вороново крыло, завиток, нечаянно упавший на фарфоровую щеку. Ее платье с чересчур откровенным для юной девушки декольте выгодно подчеркивало высокую пышную грудь. Леди Люсинда прихорашивалась перед зеркалом, щипая себя за щеки, чтобы на них появился румянец, и кусая губки, чтобы их цвет стал ярче.
На ее лебединой белоснежной шее висел фамильный апстонский рубин. Кард ни на минуту не должен забывать о ее происхождении. Поддельный рубин и гроша ломаного не стоил, но графу не обязательно это знать.