В мире российского футбола съедят за скандал и громкие признание обманутого игрока: два проигранных матча, причинившие миллионы убытков букмекерам. В Краденое счастье 2. Заключительная — Альварес на грани выбора между правом возвращения на футбольный ковер и ответственностью за свои действия, а также правом на новый шанс в сборной....
Как будто кто-то выключал в нем ярость поэтапно. Смотрел ей в лицо, в глаза, выискивая ложь и не находил. Смотрит открыто, дерзко, с вызовом. Уверена в своей правоте.
— Почему не сказала, что поедешь за вещами?
Отпускало, и дышать становилось все легче.
«Я знал, что она не лжет… знал, что есть причина… знал, бл*!»
— Потому что не говорила о том, что работала там….
— Почему не говорила?
— Ребенок умер… это не то, что хочется рассказывать новому работодателю.
Хватка постепенно ослабла, пальцы разжались.
— Очки… зачем тебе очки из простых стекол?
— Я прочла, что люди в очках внушают больше доверия. Что еще? В чем еще ты меня обвинишь?
От облегчения расхохотался. Громко, раскатисто. Насильно сгреб ее в объятия, она сопротивлялась, вырывалась, била его по груди, но он удержал.
— Нина… посмотри на меня. Посмотри. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас навсегда. Жениться хочу на тебе. Хочу, чтоб ты стала для Мати второй мамой… если не первой. Ты согласна? Выйдешь за меня?
Она перестала биться в его руках, замерла, упираясь лбом ему в грудь. Тяжело дышит. Он видит, как судорожно приподнимаются и опадают ее плечи.
— Нина.
Легонько встряхнул и заставил посмотреть на себя.
— Ты будешь со мной?
— Да.
Прозвучало как-то твердо, сильно, и ему этого было достаточно, он тут же накрыл ее рот своим, сминая губы, врезаясь между ними языком, обхватывая всю ее обеими руками. Вот он и сказал это. Обозначил. Никакого пути назад больше нет. Арманд хочет с ней навсегда. Закончится суд, и они поженятся. Он впервые сделает то, что хочет сам. Не для пиара, не для денег. А для себя.
* * *— Я требую снять все обвинения с моего подзащитного, Ваша Честь!
Это должен был быть конец.
