Героиня потеряла всё: имя, средства, лицо. Но она не сломлена. Решив отомстить за краденое счастье, она готова пойти на любые жертвы, чтобы вернуть самое дорогое. История о мести, искуплении и цене свободы.
Какое-то время молчали, а потом он начал рассказывать Мати, что видит вдали, и позвал и меня тоже. Я встала, а когда подалась вперед, кабинка качнулась, и я со вскриком оступилась. Альварес подхватил меня за талию, удерживая и впиваясь в мои глаза своим диким взглядом. Голодным, алчным, безумным. И меня начинает вести, дыхание прерывается и подгибаются колени от его прикосновения, от головокружительной близости. Взгляд сам опустился на его губы, и собственные засаднило от воспоминания, как несколько часов назад Арманд набросился на мой рот и жадно терзал его своими губами, и как в эту секунду у меня закружилась голова и слезы навернулись на глаза.
Отпрянула назад, села на свое место. Никакой близости. Только дистанция. Божеее, какая же я дура, решила, что готова к этой встрече, к этой игре. А на самом деле ничерта не готова.
Встала под душ, зажмурилась, позволяя горячей воде стекать по лицу, по волосам, по спине, обволакивать меня теплом, согревая дрожащее тело. Проклятый Альварес. Как же быстро он напомнил мне о том, как умеет сводить с ума прикосновениями, взглядами, улыбками. И раньше я реагировала на него именно так. С самой первой встречи плыла только от одного взгляда.
И сейчас… после долгих лет без мужчины, без секса, без поцелуев и оргазмов. Я ощутила, как трепещет мое тело, как в нем зарождается требовательный, примитивный голод. Как он горит внутри, как обжигает меня, отзываясь во всем теле горячей волной. Как твердеют соски, как ноет низ живота. Боже! Я же была уверена, что смогу держать голову холодной, а тело совершенно равнодушным.
А сейчас я опять ощутила бешеную дрожь желания именно к тому, кого ненавидела всей своей душой, всем естеством. Мое идиотское, изголодавшееся и предавшее меня тело вдруг вспомнило, какие наглые и сильные у него пальцы, что они умеют вытворять со мной, как они ласкают, вбиваются, сжимают, трут. Какой Альварес дикий в постели, бешеный.
И мой взгляд плыл, туманился, голова становилась тяжелой, пересыхали губы и горло. Он вызывал во мне едкую страсть, ядовитую похоть. Весь женский голод вдруг сгустился во мне и стал причинять почти физическую боль.
И мне казалось, что Арманд это чувствует. Что я для него еще одна идиотка, клюнувшая на его великолепное тело, на его лицо, на его сумасшедшую сексуальность."
"И все это не поддается контролю. Я ничего не могу с собой сделать. Только пытаться побороть и отчетливо рычать себе НЕТ! Это он должен трястись от страсти. Он, а не я.
