В мире российского футбола съедят за скандал и громкие признание обманутого игрока: два проигранных матча, причинившие миллионы убытков букмекерам. В Краденое счастье 2. Заключительная — Альварес на грани выбора между правом возвращения на футбольный ковер и ответственностью за свои действия, а также правом на новый шанс в сборной....
Уезжают гулять, проводят время вдвоем, и он…он ее трахает. Я знаю, что трахает.
— У меня другой вопрос — какого черта он до сих пор не трахает тебя?
Это было неожиданно, как удар под дых, как хороший подзатыльник.
— Что? Я не такая, я жду трамвая? Давай, развали на хер эту идиллию, девочка. У тебя есть все, чтоб это сделать. Все в твоих руках. Зачем тогда все это, если ты просто сидишь там и смотришь на их картину, и никак не нарисуешь свою собственную.
Он был прав… Я знаю, что прав. Но я боялась. Боялась, что что-то пойдет не так.
— Кстати… твоя просьба выполнена, и тот человек больше тебе не напишет.
— Спасибо…спасибо тебе. Я даже не спросила, как ты?
— Как я? Да никак. Валяюсь бревном, ем стерильно, сру стерильно, даже не воняю потом. Выгляжу, как старый дед, и у моего дружка давно появился любовник — мой санитар. Они сосутся в туалете, когда думают, что я сплю. Вот такие дела.
Говорит улыбаясь, но я чувствую горечь в его голосе.
— Я скоро приеду.
— Не приедешь. И мы оба это хорошо знаем. Ты не приедешь. По крайней мере не в ближайшее время… а мне осталось не так уж много.
— Не говори так. Я рядом.
— И это тоже неправда. Ты никогда не была рядом. Ты рядом со своим сыном и с этим… испанцем. Знаешь. Смешно на самом деле. Я гомосексуалист, который под конец своей жизни горюет и скучает по женщине, с которой никогда не спал и которую называет своей женой.
— Я тоже тебя люблю. Правда. Очень люблю тебя.
На глаза навернулись слезы.
— Любишь… конечно, любишь. Но я транзитом в твоей жизни. Промчусь, и следа не останется. Ладно. Иди соблазни своего футболиста и заставь его ладони покрыться мозолями. Ты знаешь все его слабости. Надави на каждую из них. Ты можешь. Я знаю.
— Если бы у меня когда-либо был брат, я бы очень хотела, чтобы он был похож на тебя.
— Ты знаешь… подыхая на больничной койке, я все чаще думаю о том, что я бы хотел, чтобы ты стала моей женой по-настоящему и любила меня так же, как своего испанца, а я смог бы сделать тебя счастливой. И нет, это не раскаяние и не возврат к гетеросексуальности. Это скорее понимание, что у любви нет пола на самом деле. Я всю жизнь стремился к отношениям с мужчинами, я трахался с ними, спорил, расставался, даже дрался…. но никогда никого не любил.
