Валентина Степановна выглядела уставшей и раздраженной после долгого дня в огороде. Лизавета продолжала увещевать ее на мягкой нотке, пока Валентина не решилась сесть в машину соседки. Ночной город был наполнен будней: тусклые фонари, мерный шепот пешеходов и едва слышимый гул автобуса. Внутри машины запах свежего льда и табачного дыма усиливали ощущение отдаленности от реального мира....
И сейчас продолжают в том же духе, - не унималась я, смотря за тем, как испуганная служанка занесла ведро и принялась распутывать мою «прическу», похожую уже на Карисину.
— Кто напал? – старушка подошла ближе, щурясь и одновременно улыбаясь.
— Никто не напал. Все хорошо, - спокойно сказала я, взяв себя в руки, улыбнулась единственному человеку, которому здесь полностью доверяла, хоть он и был не совсем адекватен.
Лидия на два раза промыла голову, накинула на меня простыню или что-то похожее на нее. Я отстранилась, когда она попыталась сама промокать меня тряпицей.
Я откинула одеяло и посмотрела на свою постель.
— Лидия, дай мне платье какое-нибудь, а постель надо стирать. Все, что на кровати, вынести на солнышко и выбить хорошенько, - вспомнив свой командный тон, сказала я и тряхнула головой, показывая, что можно уже заняться всем этим прямо сейчас.
Ни шкафа, ни комода в комнате не было. Где лежала одежда Алисии я не понимала. Лидия пулей выбежала из комнаты, оставив при этом дверь нараспашку.
Потом мне самой стало стыдно за свое поведение. Ишь, выискалась графиня погорелого графства. Скажи спасибо, что эти не разбежались, а ты уже и корону нацепила, и блажишь, как одурелая! Я обещала себе больше не делать так. А извиниться хоть и тянуло, я поняла, что нельзя, а то на шею сядут, или хуже того – заподозрит девка, что «царь-то не настоящий».
Лидия принесла чистую рубаху с широкими рукавами, платье без рукавов, но с дырочками по краю проемов.
Платье зеленого цвета, похоже, и не стирали ни разу. По подолу я рассмотрела засохшую, но подчищенную грязь. Лидия накинула на мою голову рубаху и принялась расправлять платье, чтобы накинуть и его. Я подтянула зеленую одежину к себе и понюхала. Да, пахло потом.
— Другое есть? Стираное? – спросила я, борясь с желанием бросить его во все еще стоящее у двери корыто.
— Стираное? – переспросила удивленно Лидия.
— Да, стираное! – повторила я.
— Такие ткани, госпожа, нельзя даже мочить. Уж больно они дорогие! – все больше расширяя глаза, но уже побаиваясь меня, ответила служанка.
