Валентина Степановна выглядела уставшей и раздраженной после долгого дня в огороде. Лизавета продолжала увещевать ее на мягкой нотке, пока Валентина не решилась сесть в машину соседки. Ночной город был наполнен будней: тусклые фонари, мерный шепот пешеходов и едва слышимый гул автобуса. Внутри машины запах свежего льда и табачного дыма усиливали ощущение отдаленности от реального мира....
Все равно рано не засну, а свет от машины его увижу. Вот ведь засранец. У девки завтра экзамен, не спит, поди, переживает, а ему хоть бы хны!
Проснулась я от лая соседской Таи – собаки размером с кошку, не больше, а голосу такого противного, будто бензопила. Вспомнила про Андрея, чертыхнулась про себя, что заснула, старая развалина, встала и подошла к окну. Даже если приехал пока спала, свет он ни за что на крыльце не выключит. Самому не платить, чего бы не пожечь?
Света у крыльца не было, как, впрочем, и в доме.
Вдруг, мне показалось, что свет мелькнул в окне напротив. Словно быстро включили и выключили. Или с телефоном кто у окна стоял. Да не могло, - быстро одернула я себя и пошла в кухню включить свет. Коли не спится, можно чеснок разобрать на семена. Повернувшись к выключателю, я снова посмотрела на окна напротив и снова заметила всплеск света.
Нет, теперь точно не показалось.
Я нажала на клавишу выключателя, но свет не загорелся. Вон оно чего! Электричества значит во всей улице нет!
Быстро накинув халат, я вышла, перешла дорогу и толкнула тяжелую калитку соседей. Она сразу открылась. Значит, дома, - решила я и, нащупав в кармане телефон, увереннее пошла к крыльцу.
Дверь легко подалась, я вошла в дом. Тишина. Тикают большие напольные часы в зале, в подвале тонко пищит датчик – дает знать, что электричество выключилось. Мне Палыч осенью такой же обещал настроить, чтоб газовый котел подключить, а не дровами топиться.
— Андрейка, - крикнула я и затихла. Шорох на втором этаже, что-то будто упало мягко, вроде как пульт падает на ковер.
Писк датчика в подвале разливался в голове противным зуммером, и казалось, от него начинает болеть голова.
— Андрей, етишкина ты мать, - разозлившись, я шагнула на лестницу. Он точно был на втором этаже. – Если ты, засранец, там пьяный спишь, имей в виду, не отзовешься, полью водой."
"Лестница давалась мне теперь нелегко.
