В постапокалиптическом мире, где человечество борется за выживание среди руин цивилизации, герои оказываются в смертельном противостоянии с неизвестной силой. Огонь и пепел поглощают последние убежища людей, и только отвага и единство способны спасти человечество от полного уничтожения.
Раздел Chitat.online для книги «Край земли-2. Огонь и пепел» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В постапокалиптическом мире, где человечество борется за выживание среди руин цивилизации, герои оказываются в смертельном противостоянии с неизвестной силой. Огонь и пепел поглощают последние убежища людей, и только отвага и единство способны спасти человечество от полного уничтожения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В постапокалиптическом мире, где человечество борется за выживание среди руин цивилизации, герои оказываются в смертельном противостоянии с неизвестной силой. Огонь и пепел поглощают последние убежища людей, и только отвага и единство способны спасти человечество от полного уничтожения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Может уже объяснишь, что за странную моду взял приморский квартет, лазать ко мне через окно?
– У тебя во дворе, у входа в подъезд, люди у костра сидят, болтают. Не хотел светиться лишний раз.
– И с чего такая конспирация? Да и вообще, Саня, что у тебя за вид? Тебя что, пинали?
– Я разбился…
– Чего?
– На мотоцикле, говорю, разбился. Дай воды попить.
Евгений Анатольевич взял пустую кружку и налил туда из фляги родниковую воду.
– Держи. Должен заметить, что выглядишь как живой.
– Очень смешно, твою мать! Я же не насмерть разбился!
– Кто бы мог подумать… Так что стряслось?
Александр с жадностью выпил воду, словно только что вернулся из долгих скитаний по великой пустыне.
– Медведь.
– Медведь? – переспросил Сапрыкин. – А дальше мы сами должны догадаться?
– Я ехал в Вилючинск. И вдруг медведь посреди дороги. Огромный! Я руль вправо и полетел кувырком.
– Так он напал на тебя? – встревожилась Жанна.
– Да, как бы… вроде и не напал… Убежал в сопки, похоже.
– Уж не наша ли это старая знакомая, – сказала Жанна, взглянув на Сапрыкина.
– Большая зверюга была, говоришь? – нахмурился Евгений Анатольевич.
– Очень. Да не в этом дело. Нам твоя помощь завтра нужна.
– Знаешь что, Саня, ты меня извини, конечно. Но после сегодняшнего визита Жарова, который, между прочим, тоже ко мне в окно влез, я не очень горю желанием вам помогать.
– Да Жар вообще с катушек съехал, – поморщился Александр. – В том и беда. Он войну объявить хочет.
– Войну? Это кому, интересно? Как император Калигула, морскому богу Посейдону? Отправит всех на берег и заставит тыкать копьями в Авачинскую бухту?
– Да ты о чем вообще? Он американцам хочет войну объявить.
Сапрыкин посмотрел на Цоя снисходительным взглядом пожилого психиатра:
– Американцам?
– Да, – кивнул Александр.
– Войну?
– Да.
– Здесь?
– Да… Чего ты ухмыляешься вообще? Это смешно, по-твоему?
– Саня, каким американцам?
– Как это, каким? Американским американцам, разумеется.
Евгений Анатольевич вздохнул, качая головой.
– Слушай, Саня, вы какой-то тайник с наркотой нашли, оставшийся от банд, и упоролись что ли?
– Дядя Женя, я знаю, ты, конечно, любишь пошутить. Но сейчас я ухмылочку-то с твоего лица сотру. На том берегу, в двадцати километрах от твоего дома, на севере Петропавловска, живут американцы.
Сапрыкин прошелся по комнате и уселся за стол.
– Это тебе Жаров рассказал что ли?
– Нет. Я сам их видел. Своими глазами, – категорично ответил Цой. – У тебя есть карта?
– Саня, моя квартира минут двадцать была под водой. На дне Тихого океана. У меня здесь ничего нет.
Жанна положила ладонь на плечо одного из братьев:
– Митя, сгоняй за картой. Покрупнее. Чтоб Петропавловск-Камчатский с пригородами в деталях.
– Я понял, – Дмитрий Хан кивнул и направился к выходу.
