Когда душа не может унять печаль от прошедших событий, словно тяжелая ноша, иногда хочется найти благодарного слушателя и поделиться своими мыслями. Как в старом кинофильме Буншу из Гайдая: "Вы думаете, нам царям легче? Да ничего подобного!" Здесь жизнь как тяжелый гнет, а любое облегчение — радость....
– Рада, что ты в порядке, Анатольевич.
– Да что со мной станется-то? – мрачно проворчал майор. – Вы провели разведку?"
"– Да. На дороге, в том месте, где мы встретились и нашли убитую медведицу, они организовали что-то вроде блокпоста. В самом Приморском по нашим оценками осталось человек двести. На том блокпосту было сорок каннибалов. Еще на сопке две лежки по десять человек. Когда большая группа, после извержения, отправилась к их кораблю, мы атаковали эти их посты и перебили. В поселке у них неразбериха и паника и помощь никакая к ним не пришла.
– Я с вами! – воскликнул Крашенинников. – Я пойду с вами, и буду убивать этих тварей!
– Миша, остынь, – поднял ладони Сапрыкин.
– Нет! Антонио дрался там, в то время, когда я здесь отсиживался! Я больше не буду прятаться за вашими спинами!
– А ты и не прятался, Миша, – сказал Жаров. – У тебя жена. И вы ждете ребенка. И ваш ребенок, это наше общее будущее. Неужели ты не понимаешь, как это важно? И ты ранен.
– Но я…
Михаил договорить не успел. Оливия крепко сжала его в объятиях. Так крепко, как никогда, пожалуй. Даже крепче, чем в тот день, когда бушевало цунами.
– Я тебя больше никуда и никогда не отпущу, Миша! Я слишком тебя люблю, чтоб пережить даже мысль о том, что… – Она вдруг повернулась и взглянула на Андрея.
– Конечно, – кивнул Жаров.
– Тогда мы будем в их числе! Мы вместе! И это не обсуждается! Мы теперь одни из вас! Навсегда!
Андрей вздохнул и протянул ей флаг, молча кивнув.
* * *На утро вторых суток после извержения вулкан был все еще бодр, словно только что проснулся.
