В темноте и жаре в Москве, а на курорте отдыха Питера – совсем другая жизнь. Крыши ресторанов покрывают солнечный свет, пальмовые листья скребут по деревянной крыше. В этой книге вы окажетесь на грани реальности, где вечное дневное сияние создает замысловатую атмосферу затеряного Рая. Познакомьтесь с героями, чья судьба ведет к неизвестным порогам известной земли....
Какое уж тут увлечение. К тому же добрая самогонка, поверь. Моя Оксанка гнала. А женские руки, сам знаешь, вроде и нежны до опьянения, но некоторые вещи делают ох какими крепкими… – сказав это, Цой расхохотался.
Михаил в ответ даже не улыбнулся. Так и смотрел пристально на гостя. Александр вздохнул и покачал головой:
– М-мда. Тяжелый случай. Ну, давай уже выпьем, что ли? – он поднял свою кружку.
– И за что пьем? – Крашенинников обхватил ладонью свою.
– А давай, для начала, за понимание.
– Ну что ж, понимание нам точно не повредит.
Они стукнулись кружками и выпили.
Михаил тяжело засопел, мотая головой и с ужасом думая, что у него во рту оказалась вулканическая лава. Судорожно зачерпнув двумя пальцами гроздь ярко-оранжевых икринок, он тут же слизал их, чтоб хоть как-то унять магматическую огненную бурю, грозящую испепелить глотку и язык.
Однако Цой даже не поморщился, опустошив кружку. Он только шмыгнул носом и занюхал кончиком своей бороды-косички. Затем, глядя на то, как Крашенинников слизывает с пальцев красную икру, он покачал головой:
– Слушай, дружище, у тебя в хозяйстве ложки-то есть вообще?
– Оля! Дай нам, пожалуйста, пару ложек! – крикнул в сторону казармы Михаил, продолжая морщиться и выдыхать, а заодно и удивляться, что в вырывающемся из него воздухе нет языков пламени.
Сидевший на подоконнике Квалья повернул голову и взглянул на Собески. Лицо ее было сурово и даже источало гнев. Шаг решительный. Она стремительно прошагала через большое помещение и швырнула в окно, едва не задев Антонио, две ложки.
Квалья решил никак не комментировать происходящее. Просто улыбнулся, вздохнув и качнув головой, да продолжил свою возню с подзорной трубой, новыми линзами, что раздобыл Михаил, и штативом, что собрал у окна. Работу над сигнализацией для землетрясений он уже закончил.
Одна ложка звонко ударилась о стол. Вторая о голову Михаила, затем, отскочив, воткнулась рукояткой в салат.
– Экая благодать! – развел руками Александр.
– Чую, Оля мне ад потом устроит, – недовольно проворчал Крашенинников. – Вы, между прочим, похоже, тоже не бедствуете. Вон, икра красная. Я ее целую вечность уже не видел.
– Ну, приятель, тебе никто не запрещает ходить во время нереста к рекам и собирать рыбу да икру. Мы ведь именно так и делаем. Как нерест, так и отправляем экспедиции на Прорву, Холмовитку и Красную[14].
