Мы по наследству получили оптом самый большой на планете океан.
– Я это понимаю, – Никита кивнул, соглашаясь. – Но если загрузить больше воды, еды и топлива? Неужели до Сахалина или Владивостока не доберемся? Говорят, древние викинги на драккарах до Америки доплывали еще задолго до того, как Колумб вообще родился.
– Так они психами были. В любом случае, если у нас ничего не получится с восстановлением лодки, то этот тральщик останется нашим единственным шансом на изучение внешнего мира и того, что с ним стало.
Один из иллюминаторов ходовой рубки открылся, и в нем показался рулевой:
– Парни, я бы не советовал ближе подходить к Петропавловску. Посмотрите на воду у берега."
"Андрей снова поднес бинокль к лицу. Долго искать причины беспокойства рулевого не пришлось. Из прибрежных волн торчали остовы, рубки и мачты затонувших кораблей. Рыболовецкие сейнеры, краболовы, промысловые плавбазы… Все, что было у причалов, либо выходило из порта, либо возвращалось в порт, все корабли, на которые обрушился сокрушительный удар водородного взрыва, ушли на дно, превратив прибрежные воды Петропавловска-Камчатского в непроходимые рукотворные рифы.
– У нас корпус из дерева и стеклопластика. Напоремся на что-нибудь, и привет! – продолжал рулевой.
– Я тебя понял, – кивнул Жаров. – Меняй курс.
– Обратно идем?
– Нет. Двигатели и валы надо погонять. А наворачивать круги по бухте скучно.
– Тогда какой курс?
Андрей улыбнулся Никите, затем внимательно посмотрел на торчащего из иллюминатора рулевого:
– Тихий океан, – сказал Жаров.
* * *Миновав полуостров Завойко, вонзающийся в Авачинскую бухту с восточного берега, тральщик двигался дальше. Предстояло пройти горловину Авачинской губы, которая в узком месте была шириною меньше трех километров. Для сорокадевятиметрового корабля места более чем достаточно, но вода здесь могла быть уже не такой спокойной, как в бухте, возбуждаемая океанскими волнами. Необходимо было быть предельно осторожными. Глубины здесь небольшие, и на дне мог тоже покоиться какой-нибудь затопленный взрывом корабль.
Слева по борту скала Чертов Палец. Шлифуемая миллионы лет ветрами и волнами каменная свечка торчала из воды, и на ее вершине сидел белоплечий орлан, угрюмо провожающий тральщик своим хищным взглядом.
Халф уже вооружился своим фотоаппаратом и сделал снимок.
– Жаль, пленка черно-белая. И распечатать никак. Такую красоту да в рамку и на стену, – вздохнул Никита.
– Посмотри. Они еще на месте, – вытянул вперед руку Андрей.
Три скалы, именуемые Три Брата, действительно по-прежнему сторожили вход в Авачинскую губу и выход в Тихий океан. Самый «младший» Брат, как и раньше, чуть в стороне, а самый «тучный» в центре.