«Стена» отработала штатно, и я, не дожидаясь, пока плотность огня превысит возможности силового щита, перекатом ушел в сторону, одновременно активируя «концентрацию фокуса». Мир снова замедлился, но теперь я уже не был бессильным наблюдателем. Во мне бурлили ярость и жажда действия, и работали эти эмоции не хуже боевого коктейля.
Усилием воли сдержав рвущийся наружу «пси-удар», неминуемо зацепивший бы моих ребят, я вскинул импульсник и всадил разряд в ближайшего «Ворона». Силовой щит бойца оказался не рассчитан на энергетическое оружие, и, прежде чем рухнуть обугленным трупом, тот не успел даже вскрикнуть. Я же в этот момент уже выбирал новую цель.
Выстрел! Выстрел! Выстрел! Каждый из разрядов достигал цели, и в какой-то момент мне показалось, что у нас получится выбраться и из этой передряги. Главное не останавливаться, главное — не…
Мощный удар прикладом, прилетевший с неожиданной стороны, разбил забрало шлема, выбил меня из режима концентрации и швырнул на спину. Лицо резануло болью — один из осколков прошелся по щеке, а в глазах поплыло. Новый удар, как по футбольному мячу, заставил голову дернуться и я почти отрубился. Чьи-то сильные руки вырвали из стиснутых пальцев импульсник и отбросили в сторону, прошлись по телу, последовательно лишая меня оружия. Стрелковый комплекс, нож, топор, «Миротворец»… Затрещал гранатный подсумок, срываемый с креплений, лопнули ремни разгрузки… Я попытался сконцентрироваться, «навел резкость», невзирая на боль и подступившую тошноту — верный признак серьезного сотрясения, и выругался. Сознание снова пыталось сыграть со мной злую шутку. Видимо, по голове мне прилетело значительно сильнее, чем я думал. Иначе чем объяснить тот факт, что у разоружавшего меня бойца было лицо Диса?
Я попытался выдавить из себя хоть слово, но сумел издать лишь хриплый стон. Рядом кто-то усмехнулся, я повернул на звук голову и увидел улыбающегося Стоуна. Гигант стоял рядом с Дисом и баюкал в руках свой пулемет.
— Что, командир, устал? — снова усмехнулся пулеметчик. — Ну, ты это… Отдыхай, в общем
Руки гиганта взметнулись вверх, и последним, что я увидел, был треснувший от сильного удара приклад пулемета, опускающийся мне на голову. А потом эта самая голова взорвалась болью, и я облегченно скользнул в небытие.
— На колени, я сказал! — чей-то безумный рык прорвался сквозь грохочущий в ушах набат. Черт… Как же больно… Голова сейчас треснет на хрен! Хотя, судя по ощущениям, она и так треснула… Возможно, даже, в нескольких местах.
