В запущенном огороде бывшей архиерейской усадьбы жарится весна — тяжелая влажно-черная почва окружена паром от тепла. Птицы беззаботно лазают, мурлыкают над кормушками и скукоженные от тепла хвосты колеблются у веток. Здесь царит мир природы на грани буйной жижи, где даже страх открыто выглядывает из теней конюшен....
— Ну и что?
— Берег обваливается, — сообщил Деревнин. — Скоро откроются ямы. И возможен большой скандал. Ну, не скандал, а возмущение народа будет обеспечено. С реки все видно, как на ладони.
— Сколько же ям? — спросил Первый.
— Должно быть, девять. — Деревнина начинала раздражать невозмутимость Кирюка. — За один год все не обвалится, ямы длинные. А под яром всегда рыбаки с удочками торчат, клюет хорошо. Местным жителям известно, что в монастыре был лагерь. И некоторым — что там расстреливали.
— Кому именно?
— Березину, например, — сказал Деревнин.
— Тому, что мы в академию направили?"
"— Его деду, — пояснил Деревнин. — Живет в селе Березине, так сказать, в своем имении.
Кирюк сделал пометку на листе бумаги и больше никак не выразил своего интереса.
— Надо укрепить берег от размыва, — предложил Деревнин. — Под видом сохранения старой архитектуры.
Первый вскинул на него глаза, и Деревнин сразу понял, что в этом кабинете ничего предлагать нельзя. Здесь сами знают, что надо делать, и сами привыкли решать все.
— На месте показать можете? — вдруг спросил Кирюк. Деревнин на секунду задумался. Слишком прямо был поставлен вопрос. И, ответив на него, он должен был признать свою причастность к ямам. Правда, всегда оставался выход: можно сказать, что сидел в том лагере, что гоняли закапывать ямы, но Деревнин никак не мог расценить спокойствие Первого. То ли оно гарантия неразглашения тайны, услышанной от пенсионера, то ли, напротив, скрытое к нему презрение. Поди, угадай, что у таких людей на уме…
— Могу, — наугад сказал Деревнин.
Первый нажал кнопку, и в кабинет заглянула секретарша.
— Машину к подъезду, — распорядился Кирюк и встал.
— Ворота монастыря на замке, — предупредил Деревнин. — И пломба висит. Собственность МВД.
Он даже не удостоил ответом, надел шляпу, застегнул пуговицы пиджака и, прихватив папку, направился в двери. Деревнин пошел за ним.
К монастырю они подъехали на черной «Волге». Первый глянул на замок, кивнул своему водителю:
— Сними.
Тот достал из багажника ножовку по металлу и, пока Кирюк осматривал нависающую над обрывом стену, отпилил дужку замка и распахнул калитку.
— Ведите, — приказал Первый.
Деревнин давно уже не бывал во дворе монастыря и поразился, насколько сильно тут все изменилось. Неизвестно отчего трава вырастала такой высокой, что чуть ли не доставала гребня оставшихся стен. Просто джунгли какие-то! К тому же все старые тропинки заросли, и пришлось, идя передом, мять густо сплетенную, непролазную траву.
