В запущенном огороде бывшей архиерейской усадьбы жарится весна — тяжелая влажно-черная почва окружена паром от тепла. Птицы беззаботно лазают, мурлыкают над кормушками и скукоженные от тепла хвосты колеблются у веток. Здесь царит мир природы на грани буйной жижи, где даже страх открыто выглядывает из теней конюшен....
— Там люди! Там трупы в консервной банке!
Прибывшие с секретарем стояли в трех шагах от обрыва, и кромка его закрывала все; внизу лишь рябилась светлая речная вода. И никто не решался сделать этих трех шагов.
— Надо пригнать катер и посмотреть с воды, — нашелся Кирюк. — Я сейчас распоряжусь.
— Нет, ты отсюда лезь! — Николай потянул его к обрыву. — Я отсюда смотрел!
Кирюк вырвался, машинально отряхнул рукав.
— Товарищи, так никуда не годится! — подал голос незнакомый Николаю приезжий. — Давайте посоветуемся, что делать.
— Я не считал, — бросил Николай, не сводя глаз с Кирюка.
— Сейчас посмотрю, — с готовностью отозвался секретарь и взял веревку. Не спеша, будто в собственный погреб, он опустил ноги под берег, затем перевернулся на живот и скользнул вниз. Зашуршал песок. Уже через минуту его голова показалась над обрывом. Оперуполномоченный подал ему руку и, не удержавшись, сам покосился вниз.
— Страшно, — неожиданно признался Кирюк. — Кошмар какой-то…
Остальные отступили от берега еще на несколько шагов.
— В любом случае мы должны принять решение, — жестковато произнес незнакомый приезжий. — Какие будут предложения?
— Трупы следует убрать немедленно, — заявил оперуполномоченный. — Завтра сюда съедется полрайона.
— Товарищ Кирюк? Ваши соображения.
Секретарь потупился. На лице было смятение и растерянность.
— Не знаю, — проронил он. — Дайте собраться с мыслями…
— Что тебе собираться? — спросил Николай. — Кислотой их! Ты ведь жег ямы кислотой? Хотел, чтобы и костей не осталось, а они вон — будто вчера расстреляны…
— А ты хотел, чтоб из всех ям повалилось? — взвился Кирюк.
— Кто их хоронил? — чуть не задохнулся Николай. — Кто? Ты?.. Да их стреляли и валили в яму! Это не могила — просто яма! Как на скотокладбище!"
"— Ты понимаешь, что нельзя! нельзя вскрывать этих ям? — Глаза Кирюка засверкали. — Ничего, кроме страха и ненависти, не будет от такого зрелища.
— Золото ваши люди. — Николай отвернулся к обрыву. — Только «черное золото». Укротил фонтан и в трубы его. Потом гони, куда захочешь…
— Вы что думаете, товарищ начальник милиции? — спросил незнакомый приезжий.
