В тихом космическом путешествии в удобном кресле пилота, ты проводишь три месяца в бесконечной темноте. Освещение лишь делает дежурства более яркими и наполненными шумом корабля — звуки служебных отсеков и далеких звезд. Крап-чаг соединяет тебя с этой невероятной атмосферой, где ты становишься частью необозримого космоса....
Я повернулась к Труне, стоявшему в проходе, и сказала:
— Как только выйдем возле Крап-чага, я включу отстыковку, дальше Вы сами. Прощайте, мне было приятно познакомиться с вами всеми. И удачи нам всем!
Потом, не дожидаясь пока они еще чего-нибудь скажут, направилась на мостик.
Мы приземлились почти удачно. Мы, конечно, развалились, но не от перегрузки в атмосфере, а от удара о землю. Я не совсем точно рассчитала расстояние и из-за этого чуть не лишилась всех зубов, сломала нос, и мой позвоночник чуть не проделал дырку в моем черепе.
— Пойдем лечиться в спальню. Ты плохо выглядишь, и я думаю, тебе еще нельзя вставать.
Сзади раздался голос Дара:
— Я тоже ему это сказал, но он не хочет никого слушать, по стенке дошел сюда и уже здесь свалился.
Рантаир хмуро взглянул на Дара прошипел:
— Ты слишком много говоришь, ис! Может, мне сменить корабельного врача?
Я засмеялась и сказала:
— А у тебя и корабля-то больше нет, я его вдрызг разбила.
У них у обоих сделались такие интересные лица, как будто я им сказку о привидениях рассказала. Нам потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, особенно Рантаиру. Оказалось, что нас переправили в Императорскую резиденцию на Крап-чаге, где мы и прошли восстановительное лечение. Я еще несколько раз разговаривала с папой-императором, потом с мамой-императрицей, потом с папой эран Карсу и с самим Ронэром, который после все происшедшего долго не мог прийти в себя и долго посыпал голову пеплом.
Рантаир не отпускал меня ни на шаг от себя, все время следя за каждым моим движением.
