В тихом космическом путешествии в удобном кресле пилота, ты проводишь три месяца в бесконечной темноте. Освещение лишь делает дежурства более яркими и наполненными шумом корабля — звуки служебных отсеков и далеких звезд. Крап-чаг соединяет тебя с этой невероятной атмосферой, где ты становишься частью необозримого космоса....
Он дернулся, как от удара, но руки не отнял. Зато Рантаир напрягся и уже начал вставать, пытаясь разорвать этот контакт, но я прошептала глядя ему в глаза:
— Рантаир, ему сейчас так плохо, он такой голодный. Вспомни, каково было тебе в его возрасте.
Он стоял и едва сдерживался, чтобы не набросится на этих двоих. Но я потянула его за руку, уговаривая сесть:
— Я его почти не чувствую, и это очень странно, у него практически нет вкуса. Но мне не больно прикасаться к нему.
Я отпустила руку Рантаира и направила ладонь в сторону Йанура, пытаясь прочувствовать и его энергию.
— И его я тоже не чувствую, как тебя. Ни прохлады, как от Землян, ни холода, как от Рокшан. Я его вообще практически не чувствую.
И удивленно спросила:
— А может, я уже совсем на тебя перенастроилась? А вообще можно пройти полное слияние без процедуры Лианории? — и посмотрела на Рантаира."
"Я заметила, как они вдвоем задумчиво смотрят на меня, явно раздумывая над моим вопросом.
— Ты ничего не сможешь сделать, эльтар! Она моя, и всему Рокшану об этом известно. И это первый и последний раз, когда вы оба смогли так близко ее увидеть.
Йанур коротко кивнул и обратился ко мне:
— Скажите, эльтарина, я слышал, Вы с планеты Земля?
Я утвердительно кивнула головой. Он продолжал:
— Значит, любая землянка может подойти белому рокшанцу?
Я печально помотала головой и ответила:
— Ис Дар проверил наши геномы, они полностью совместимы, но я такой же мутант на своей планете, как Вы на своей.
Я видела, как мои слова убивают в нем надежду. И не ожидала, что он еще что-нибудь скажет. Но он продолжил:
— Мне восемьдесят три года. Может быть, я пожил достаточно, но Харнуру шестнадцать, и у него вся жизнь впереди.
