Молодую женщину преследовали молнии и гром, заставляя переживать безумное ужасающее время. Она металась на рюханной кровати, прикрытой толстым соломенным тюфяком, будто в бреду, неясно красива или нет — лицо ее было испещрено морщинами от волнений и недосыпания.
Похоже, «Красавица для чудовища» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Не плачь, деточка. Пути добра неисповедимы. Иногда через тьму лежит путь к свету.
Принцесса застыла, размазывая слезы по щекам.
— Так все же нужно принять бабкин дар или нет? — спросила она старика, но того уже и след простыл.
Той ночью она любила его искренне и беззаветно, как будто прощаясь. Принц радовался, как ребенок, нежданному подарку.
Потом она встала возле кровати, глядя в лишенные обычной холодности глаза.
— Я не могу поступить иначе. Ты должен понять."
"Он ошеломленно смотрел, как она протягивает к нему руки, которые почему-то светятся в темноте и, сняв, наконец, защитные барьеры, начинает тянуть из него тьму.
Догадавшись, что она делает, принц пытается сопротивляться, но — поздно.
Тьма визжит от радости, что переходит от временного носителя к законной хозяйке. Зверь ластится к рождающейся ведьме, как домашний любимец, окутывая девушку, словно в плащ.
Порезвившись, демон растворился в теле принцессы без следа. В момент, когда Редьяр потерял сознание.
Очнувшись, он увидел записку, приколотую булавкой к портьере: ""Не ищи меня. Ты теперь свободен, но и я тоже. Только забрав у тебя заклятье тьмы, я поняла, что мне по силам с ним справиться, а тебе — нет. Тьма управляла тобой. Я же сумею приручить тьму. Но это только моя война. Не ищи меня"".
Редьяр заревел, как раненый зверь, но этот звук уже не был похож на рык волка и не пугал так, как прежде…
Глава 2
Где-то в западных королевствах.
Она, действительно, научилась справляться с полученным даром, хотя по-прежнему считала его проклятьем.
Именно ведьма помогла ей беспрепятственно выйти за пределы замка и замаскировать свой след от собак. Поначалу, когда она, обессилев, лежала в лесу, на ковре из листьев, ею завладел беспросветный ужас при мысли о том, что теперь, возможно, всю жизнь придется страдать раздвоением личности.
