Провались все к низвергнутым! Моя попытка снять проклятье не сработала?
Это значит, что я на самом деле не люблю ректора Стортона? Или что я пока не отдала ему то, что должна отдать?
И почему, чтобы мантикора тут все съела, я в глубине души радуюсь тому, что проклятье, нас двоих связывающее, все еще действует⁈
Я просто жалкая. Мачеха бы за такое мне не дала пряник, и была бы права!
— Проклятье. Уннер-р-р, — голос ректора Стортона прозвучал тихим рокотом. — Уннер, будет лучше, если вы обернетесь.
Его тело, увеличившееся в несколько раз, покрытое звериной шерстью, почти касалось моего, и я слышала, как в груди ректора Стортона бьется огромное сердце, чувствовала макушкой его тяжелое дыхание.
— Будет лучше, если вы меня выпустите, ректор Стортон. Решить вопрос с невинностью мы, боюсь, сейчас не в состоянии.
Я покраснела от собственной дерзости, но ничуть о ней не жалела. Да, я не аристократка. Я не благородная леди, у меня нет компаньонки, меня некому защитить, а моя репутация втоптана в грязь. Глупо делать вид, что я, как и Лаура, понятия не имею, о чем идет речь.
Молчание, воцарившееся после моего ответа, затягивалось.
— Уннер, будьте внимательны с тем, что я сейчас скажу. Помолвка с принцессой не имеет значения, потому что никакой помолвки нет.
Я обернулась, чувствуя, как в груди колотится сердце. Вот глупая! Как будто это что-то для меня меняет!
— Я не дура, ректор Стортон. Все знают о вас и о принцессе. К тому же…
— А еще все знают о вас, Танг, и о половине адептов мужского пола академии, но от этого сплетни не становятся правдой.
— Но…
— Ее высочеству пятнадцать, Танг! Она ребенок! — зарычал ректор, и его чудовищная морда исказилась гневом. — За кого вы меня принимаете?
Длинный пушистый хвост заметался из стороны в сторону, острые уши прижались к голове.
О, он в самом деле зол.
Но меня таким не испугаешь.
— Вы ведь пока и не женитесь, — заметила я, скрестив руки и стараясь говорить спокойно.
Учитывая, что меня потряхивало, вряд ли моя попытка была успешной.
— Танг, я ведь говорил вам, что не могу жениться, — раздраженно махнул хвостом ректор Стортон.
— Вы говорили, что никогда не женитесь на мне. Спасибо, я хорошо это усвоила, хоть никогда и не давала повода подумать, что заинтересована в браке. А сейчас, ректор Стортон, я хотела бы вернуться в свою комнату.
— Боюсь, ты все не так поняла, Танг, — осторожно произнес ректор Стортон.
— Что же здесь можно не понять?
Он ничего не ответил, только стоял и смотрел на меня этими своими невыносимо синими, как море, человеческими глазами, так привычно и так неправильно выглядящеми на звериной морде. Волосы, аккуратно собранные в хвост сзади, растрепались и превратились в светлую гриву.
— Я должна идти, ректор Стортон.
Хватит, я устала.