Волшебные строки Уильяма Блейка приоткрывают мрачное великолепие тайны, окутавшей героя Красавицы. Виктор рисует мир в капле воды и цветке, открывая глубину бесконечности. Но его соблазнительная ухажерка несет с собой тайны, которые разорвут любовную паутину в мгновение охоты....
Подумала, каково это – довериться вот так существу из Другого мира.
И тут же встрепенулась. Да, мир темной магии, может, и соблазняет ее, однако она умнее того, чтобы пробовать запретный плод.
– Смелый выбор, – заметил граф, взглянув на то, как ее черная юбка вьется вокруг них во время танца. – Я уважаю юных дам, которые воротят нос от светского общества.
– Однако все свидетельствует об обратном. – Сегодня страх не мог взять верх над Селиной.
– Себастьян, должно быть, ценит ваш острый ум.
– Как говорится, месье, – отозвалась она, – что для одного сокровище…[149]
Очередная улыбка появилась на его лице, обнажив белые зубы.
– Touché, ma chérie. Touché[150].
С минуту они танцевали молча.
– Было ли у вас время обдумать мое предложение? – спросил он.
– Было, – ответила Селина таким же непринужденным тоном.
Что-то блеснуло в золотых глазах Никодима.
– Скажите мне, мадемуазель Руссо, слышали ли вы об игре под названием шатрандж?
Застигнутая врасплох вопросом, Селина оступилась.
– Боюсь, что не слышала, месье граф.
– Это персидская стратегическая игра, сродни шахматам. Как гласит легенда, эта игра была одной из любимых у сказительницы Шахерезады.
Селину обеспокоило, что таким простым вопросом Никодим увел беседу в свое русло.
– Я играла в шахматы прежде, однако не могу назвать себя профессионалом. Мой отец всегда позволял мне выигрывать.
– Шатрандж является одним из предшественников шахмат. Я буду рад научить вас играть. – Он холодно ухмыльнулся. – И можете не сомневаться, ни за что не позволю вам выиграть.
– Merci, месье граф. Я приму ваше великодушное предложение… и буду надеяться, что смогу переубедить вас, при всем моем уважении.
Никодим рассмеялся, его смех поразительным образом напоминал одобрительный смех отца.
– Если у вас было время обдумать мое предложение, – он повернулся, – какая будет у вас ко мне просьба?
«Какая наглость. Какая самонадеянность». Селина сделала вид, что думает.
– После долгих раздумий… Я думаю, будет лучше всего мне покинуть Новый Орлеан.
Рука графа сжала ладонь Селины сильнее.
– Вы готовы покинуть город без колебаний?
– Меня можно убедить, – продолжила она. – На прошлой неделе было мгновение, когда мне хотелось все забыть и просто исчезнуть.
В момент, равный полуобороту в танце, граф думал над ее словами.
