- Меня слушай! – продавливаю ее голосом, - нет никакой жены… все… вот он я стою! Здесь!.. С тобой!.. К тебе пришел!..
Молчит. Не мигая, смотрит на меня. Больно ей, и я вдруг представляю себя на ее месте.
- С мальчиком-то твоим что? Про какую размолвку ты там болтала?
- Так… пустяки… один раз всего было, - проговаривает ровно, - просто для сравнения.
Врет. И я это вижу, но от этого не менее паршиво. Будто грудь крючьями вскрывает.
- Мне больно, Арсений… - шепчет, встряхивая головой.
Резко разжимаю пальцы, но Маришка не убегает. Потирая те места на руках, где я ее только что держал, продолжает сверлить взглядом.
- Прости… Но больше так не шути.
Фыркнув, резко разворачивается, ударяя меня хвостом по плечу. Хватаю за волосы и притягиваю к себе.
- Нет никого, кроме тебя, ясно? И не будет!
Дико мне вот так перед малолеткой оправдываться и пытаться доказать серьезность своих намерений. Цирк Шапито, бл*дь.
Никто никогда не требовал этого от меня, и я сам не думал, что когда-нибудь до подобного опущусь.
Но… ужом вывернуться готов, лишь бы она сейчас поверила мне и перестала плакать.
- Марина-а-а… - склоняюсь к ее лицу, на расстояние ее дыхания, - что ты хочешь от меня? Скажи!
Она хватает воздух губами, будто сказать что-то собирается, но в последний момент передумывает.
- Говори, малыш, - продолжаю давить, - я хочу знать…
- Хочешь знать? Серьезно?.. – кривит губы, - что, правда, можно говорить, чего я хочу?.. Раньше ты…
Складывает руки на груди, но я не позволяю закрыться. Беру ее запястья и кладу на свои плечи.
- Что ты хочешь, Мариша?
- Я хочу тебя всего себе, - проговаривает четко, - навсегда.
Не могу сдержать улыбки, она сама наползает на лицо и снимает извечное напряжение на лбу между бровями.
- Если я начну говорить дальше, ты убежишь отсюда, сверкая пятками, - заявляет она.
- Ну, рискни, вдруг не убегу?..
Бл*дь, веду себя как малолетка – словесный пинг-понг, шуточки, заигрывания. И ведь остановиться не могу – не хочу.
- Хочу замуж за тебя выйти и сына родить.
Едва не поперхиваюсь слюной. В груди свербение непонятное, словно кто-то на ребрах моих как на гитаре играет.
- Что, испугался? – улыбается широко, - если тебе не надо, Мирону рожу.
Ну, не могу я сейчас ничего ответить, и сказать что-то надо, и ржать охота, и по жопе ей надавать. Поэтому, подхватив ее под бедрами, подсаживаю на себя и вынуждаю обвить себя ногами. На губы ее молча пялюсь, она улыбается.
И в этот самый момент, мой телефон снова начинает звонить.
