Мне кажется, он чем-то расстроен или сердит на меня. Вижу, как время от времени нервно поджимаются губы и напрягаются крылья носа.
Протянув руку, легко касаюсь щетины костяшками пальцев. Кожа щеки дергается, но если ему не нравится или неприятно, он молчать не станет.
Однако возражений нет, и я, немного осмелев, повторяю ласку. А затем и вовсе кладу ладонь на его шею и, скользнув ею к затылку, зарываюсь пальцами в короткие черные волосы.
Просто я очень соскучилась.
- Марина, - хрипло проговаривает Арсений, - всего неделя…
- Девять дней, - поправляю быстро, до ужаса испугавшись, что планы его жены изменились, и она решила вернуться раньше.
- Девять дней, - повторяет тихо, - и все это прекратится.
- Зачем ты говоришь это? – спрашиваю, отнимая руку, - я все помню.
Сделав последнюю затяжку, Арс тушит окурок в автомобильной пепельнице и поворачивает ключ в зажигании.
- Хотел убедиться… что помнишь.
Отвернувшись, устремляю свой взгляд в окно.
Помню, конечно, помню. И ложных надежд не питаю. Я же не больная на всю голову идиотка – умею правде в глаза смотреть.
Делаю полный вдох, чтобы снизить образовавшееся в груди давление и растягиваю губы в улыбке.
- Думаешь, я тебя преследовать буду? Не буду.
Скосив на меня взгляд, Арсений трогает машину и выезжает со стоянки.
- Мне завтра на учебу, - перечу из вредности.
- Хотелось бы выспаться, - вздыхаю тяжело, - снова буду на лекциях носом клевать…
Резко увеличив скорость, Кравцов пролетает светофор на мигающий желтый. Сбоку раздается сигнал клаксона.
Интересно, какую сумму в месяц он отдает на погашение штрафов?
- Хватит вы*бываться, Марина! – цедит Арс, - у нас не так много времени.
Вы*бываюсь?.. Возможно. А как еще мне защищаться? Братья с детства научили давать сдачи.
- Не злитесь, Арсений Рустамович. Через девять дней я забуду, как вас звать.
- К мальчику своему вернешься, - усмехается едко, - я надеюсь, тебе хватило ума не порвать с ним окончательно?
- Угу… я уже скучаю по нему…
Он молчит до самого дома, я делаю вид, что увлечена перепиской в чате с друзьями. Воздух в салоне потрескивает от напряжения. Я чувствую его ярость всеми рецепторами. Мне мало кислорода и до безумия хочется открыть окно и высунуть в него голову, чтобы надышаться и остудить лицо.
Но я переписываюсь с подругами. Негромко хихикаю, делая вид, что мои внутренности не горят огнем.
Наконец, Ауди останавливается у каменного забора. Ворота отъезжают в сторону и, машина, въехав во двор, плавно останавливается у гаража.
