А сам присаживается на корточки перед лысым.
— На выход, Огнева. — Слышу над головой грозный голос Смирнова, с ним у нас никто не смеет спорить. Но как же я хочу остаться! И самой двинуть по морде ублюдку. Но вместо этого через минуту стою в том самом темном коридоре, по которому меня тащили в бильярдную.
Музыка по-прежнему орет, людей прибавилось в основном зале, никто не обращает внимания на хмурых мужчин в спецодежде, стоящих у стен. Но ни Глеба, ни Юльки с девчонками я не вижу.
— Уходим. — Прикосновение мужской ладони обжигает плечо. — Держи сумку. Если чего не хватает, Смирнов все достанет.
— Ты… ты как вообще здесь оказался?! Неужели Глеб сказал?
— Глеб? — удивленно переспрашивает Дымов. — А он тут при чем?
— Так это все из-за него! — возмущенно восклицаю. — А Гноя ты прибил, да? Того лысого урода, который о стену меня…
— Больше ни он, ни другие до тебя никогда не дотронутся, — обещает Дым, и я ему верю сразу же. — Идем. Расскажешь про Глеба.
На улице вижу две патрульные машины полиции, Смирнов и, кажется, два его зама стоят рядом с полицейскими, а к нам быстрым шагом идет незнакомый толстый мужчина.
— Дымов? Дмитрий… Да что, черт возьми, происходит?! Меня в собственный клуб не пускают!
Ну здрасьте-приехали!
— Петра, иди в машину. — Слова Дыма звучат как приказ. И тут же, метрах в пятнадцати от меня, сверкает фарами «ягуар».
— От тебя один пропущенный, перезваниваю — не берешь! — орет толстяк. Даже в темноте видно, как на красной разъяренной морде зло блестят маленькие глазки. — Потом мне звонят, что твои люди положили мою охрану в «Зодиаке»... Какого тут полиция делает?!
Мужик визжит, как поросенок, а я стою в паре метров от него и еле сдерживаюсь, чтобы не высказать этому борову все, что думаю про его сынка с дружками.
Вот же! Медленно иду к «ягуару» и слышу лишь, как Дымов спокойно отвечает «бате», но что именно — не могу разобрать.
Чувствую себя как в кино: кругом люди стоят, кого-то выводят из клуба, полиция, которая почему-то не вмешивается, а лишь безучастно наблюдает. Вроде тихо все, но напряжение в воздухе чувствуется, и я не без облегчения ныряю в «ягуар».
Дымов появляется минут через пятнадцать, когда я уже была готова наплевать на все и пойти его искать. Неизвестность убивает. И с ним же могло что-то случиться. Этот боров точно не простит…
— Ты как? — Осторожно кошусь на Дымова. Бледный, напряженный и очень злой. Но мне ведь не признается!
— Нормально. Поехали отсюда. Тебя должен осмотреть врач.