— Не надо! Зачем? Со мной все хорошо. Эти гады… ничего не успели сделать, я в туалете закрылась, а потом ты и Смирнов… Как ты вообще узнал, что я там? Спасибо! Спасибо тебе огромное! — тараторю, пытаясь скрыть волнение, которое как волной меня накрыло, когда Дымов сел в машину.
— Лукаш получил твое сообщение, — начинает объяснять Дмитрий. — Он не в городе, позвонил мне. Вот и все.
— И все? — недоверчиво переспрашиваю. — Ничего не все! Эти уроды были уверены, что к ним никого не пустят, охрана же, а ты…
— Петра, — обрывает меня Дымов, — как ты оказалась в клубе?
И я рассказываю. С самого начала. С того самого момента, как дала по морде Глебу на парковке. И про то, почему его ударила. И про девчонок все выдаю, не упуская никаких подробностей. Внутренний голос шепчет, что я жалуюсь, сдаю этих дур, а Дымов совсем не снисходительный босс, стоит только Агнию вспомнить. Велю голосу заткнуться и продолжаю.
— Он просто отвернулся и ушел! Я знала, что он гаденыш мелкий, но чтобы такой подонок…
— Глеб сидит на «колесах», — будничным тоном объясняет. — И должен этим торчкам кучу денег. Сомневаюсь, что он просто струсил. В клубе его нет.
Поеживаюсь в кресле и молчу. Спорить с Дымовым не хочется: он точно лучше знает.
— Это об этом ты меня предупреждал в лифте? — тихо спрашиваю, вспоминая нашу недавнюю перебранку.
— В том числе. Глеб — паршивая овца в весьма приличной семье, такое бывает, и нередко. Его сюда, считай, сослали из-за скандала в Москве. Девушка обвинила его в изнасиловании, но доказательств не было. Глеб утверждал, что все по согласию, но от ребенка, который мог у них родиться, отказался.
— Кошмар какой! И ты молчал?! — Сижу ошарашенная и невидяще смотрю перед собой.
— Меня попросили дать ему нормальную работу, но ты сама знаешь, что из этого вышло. Мы приехали.
— Ко мне. Ты останешься сегодня у меня.
Я ослышалась? Не мог же он серьезно такое сказать. Или мог?
— П-погоди… — Изумленно смотрю, как «ягуар» медленно вползает в открывшиеся кованые ворота. — Мне домой нужно. Наташка будет волноваться!
Не нахожу ничего более разумного, чем приплести сюда Швецову. Но Дымов, похоже, мимо ушей пропускает мои слова. Останавливает машину у хорошо освещенного подъезда и выключает зажигание.
— Я позвонил Лукашу и его успокоил. А он успокоит твою подругу. Идем.
— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю тихо, но на Дымова не смотрю. — Я тебе правда очень благодарна, но дальше я сама.
