— Финдир улыбается и дает понять, что разговор окончен.
К машине возвращаюсь на негнущихся ногах. «Дымов попросил помочь разобраться». Ну ты умница, Петра, просто молодец! Даже в голову не пришло, что он и здесь свою руку приложил. Ничего мне не сказал, когда я чуть ли не прыгала перед ним от радости, что Наташке теперь ничего не грозит. Еще и ляпнула, что само все разрешилось. Ага, само! Стыдно-то как!
Без Дымова, похоже, чудес в моей жизни не бывает. Вспоминаю его взгляд тогда, в приемной, такой спокойный и холодный. Ничем себя не выдал. Ну что за человек, а?!
Борюсь с желанием позвонить ему и прямо спросить. Кстати, какое отношение наш концерн имеет к спортшколе Швецовой? Хотя раз «вобла» с Золотовым тут всем заправляли…
Мысли скачут в голове как безумные, но я гоню от себя самую опасную: он это сделал ради меня. Глупо, Петра, и эгоистично. Что ты вообще о себе возомнила?! Может, Дымов решил насолить своим родственникам и просто так совпало.
Ответ получаю, еще не дойдя до дверей нашего офиса. На парковке топчется «шкаф». А ведь я только Юре и юристу говорила о своих проблемах.
— Привет, малая. — Лицо личного водителя Дымова растекается в довольной улыбке. — Ты чего опаздываешь? Босс уже здесь, кстати.
— Привез уже Дмитрия Андреевича? — вежливо спрашиваю, а самой хочется взять бугая за лацканы пиджака и хорошенько так допросить, с пристрастием. — Как он?
— Дымов? — «Шкаф» пожимает плечами. — Да как всегда. Собранный, деловой, сейчас гонять вас всех начнет.
— Юр, помнишь, я тебе про Наташку рассказывала? Ну, про подругу свою. У нее проблемы на работе были.
— В спортшколе. — Важно кивает качок. — Конечно, помню. Ты тогда еще нервная была, парню морду набила. Дымов тоже удивился, сказал, что у тебя, наверное, что-то случилось.
— Так, значит, и сказал? — Чувствую, что кровь уже кипит внутри.
— Ага, ну я и объяснил, что у тебя проблемы, подружка любимая из-за каких-то уродов страдает…
— А Дымов что? — почти шепотом спрашиваю.
— Да ничего, сказал, чтобы я чуть быстрее ехал. И все. А ты чего такая красная-то? Заболела, что ли?
На третьем этаже забегаю в туалет посмотреть в зеркало — щеки по-прежнему горят. Не представляю, как сбить проклятый румянец. Уже собираюсь уходить, но слышу за дверью приглушенные голоса и чьи-то рыдания. Через секунду входят они. Девчонки. Те самые. Увидев меня, разговор прекращается сам собой, но Юлька как ревела, так и ревет.
Молчание. Перевожу взгляд с Сашки на Валю, та отводит глаза.
