— У-уволили… — заикаясь произносит ассистентка, — Денис, только что.
— А почему? — осторожно спрашиваю, а сама ловлю на себе напряженные взгляды двух других девиц.
— С-сказал, что не справляюсь. Но это вранье. Это из-за Глеба и тебя!
— Чего?! — ору так, что все трое испуганно прижимаются к стене. — Глеб — мразь последняя, ясно? Я чудом жива осталась из-за него.
Пулей вылетаю из туалета, потому что чувствую — не сдержусь. Так им всем троим наваляю, дурехам, что пожалеют, что родились.
— Петра! — Торможу прямо перед Кораблевым. — Осторожнее, сшибешь.
— Это правда, что ты уволил Юлю? За что?
Добродушная улыбка сразу исчезает с открытого лица Дениса.
— Отойдем. — Шеф уводит меня в «переговорку» подальше от любопытных глаз. — Я сегодня уволил Юлю, потому что к ее работе у меня много вопросов. И она об этом знала, я ее уже предупреждал. А в пятницу она ушла раньше времени и не подготовила мне документы для сегодняшнего совещания. И все выходные была вне зоны действия. Ясно?
— Да, то есть это не из-за меня?
— Неважно, спасибо, что пояснил.
На душе и правда полегчало. Юльку до обеда больше не вижу, хотя чувствую, что разговор нам еще предстоит. И не только с ней. Полдня помогаю ребятам с документами для конференции в Лондоне, которая будет в октябре. Дымов, кстати, тоже туда летит. Я его сегодня еще не видела, но встретиться нужно. Чтобы еще раз поблагодарить, и не только за свое спасение, но и за Наташкино тоже, и мобильный новый отдать. Не представляю, как буду смотреть ему в глаза.
На обед иду не торопясь. Погода отличная, но это последние теплые деньки августа. Впереди обещают ливни и заметное похолодание.
— Петра! — знакомый женский голос заставляет изумленно оглянуться.
Метрах в пяти от кафе на скамейке сидит… Ирина. Вот кого я меньше всего хочу видеть сейчас, так это ее! Странно, что ей нужно? Прежде никогда сама ко мне не обращалась.
— Привет! — Машу рукой и собираюсь идти дальше. Нам не о чем с ней болтать, даже приличия ради.
— Подожди. — Она срывается с места и быстро, чуть ли не бегом, приближается ко мне. — Подожди, пожалуйста.
Взволнована, на лице нет привычной надменной вежливости. Не фарфоровая кукла, ни разу. Первый раз замечаю у нее круги под глазами.
— Я здесь, но я иду на обед, Ирина…
— Послушай… те, я ни при чем, ясно? Это все Глеб, я никогда его ни о чем таком не просила, да мне бы в голову такой ужас не пришел бы, — она сбивчиво тараторит, так что я едва различаю слова.
