За человеком, которого любила больше жизни, который бил и запугивал меня, который не разрешал выходить из дома без него и который делал вот это — тушил о меня сигареты, когда напивался с друзьями. Три года я жила в законном браке, на радость родителям, которые были довольны, что дочь счастливо вышла замуж. А я молчала и боялась их разочаровывать. Муж каждый раз просил прощения и клялся в любви. Дымов ничего мне не обещал и ни в чем не клялся, но два года с ним были лучшими в моей жизни. Я никогда не чувствовала себя такой защищенной, как с ним. Ко мне никто не относился с таким уважением и заботой, какие проявлял он. И мне глубоко плевать, что у него там в паспорте, я ничьих отношений не рушила.
— Что но?! Что ты вообще знаешь, чтобы судить? — холеная сдержанная Ирина сейчас чуть ли не кричала. Ее щеки пылали похлеще моих. Я просто не узнавала ее. — Что ты знаешь обо мне? О нем? О наших отношениях? Если ты такая дура, что тебе нужен штамп в паспорте, а не человек, то мне жаль Дымова! Но он быстро придет в себя, когда все поймет про тебя.
Она вдруг замолчала, приложила ладони ко рту, а я стою, будто пригвожденная к асфальту, и не понимаю, что ей ответить. И надо ли.
— Значит, так, — продолжает она уже более спокойно, своим привычным голосом, — скажу тебе то, что сказала Диме: подстава тебя в «Зодиаке» — это не моя идея. Я ничего о долгах Глеба не знала. На этом все.
Не дожидаясь моей реакции, она отворачивается и уходит. А я так и стою, ошеломленно глядя вслед женщине, которую терпеть не могу и которую, оказывается, совсем не знаю.
В офис возвращаюсь на автомате, чуть ли не щипаю себя за руку, чтобы очнуться от шока после разговора с Ириной. До кафе так и не дошла — аппетит пропал напрочь. Круги вокруг здания накручивала, не обращая ни на что внимания. Слова бывшей подружки Дымова впечатались в память горящим клеймом. Заставляю себя снова и снова сомневаться, не верить ей — ведь ничего хорошего я про нее сказать не могу, да она сама призналась, что платила Глебу. Кто знает, откуда у нее на самом деле эти шрамы?!
Но бесполезно — стыд заливает щеки, хочется спрятаться куда-то с головой, да так, чтобы никто не видел. Как я могла быть такой слепой?! Мне совсем не так представлялись отношения Дымова и Ирины, но главное — теперь уже сама чувствую себя охотницей за штампом в паспорте.
