Я на мгновение остановилась, повернувшись к нему лицом, и сказала:
— Ваша светлость, мне нравится ваша любовь к Луарону. Я весьма ценю это. Но раз уж я выбрала вас в свои союзники, прошу, не нужно бессмысленных похвал. Давайте все комплименты тратить на врагов.
Герцог улыбался, и в уголках глаз у него собирались лукавые морщинки. Он склонил голову, соглашаясь с моими словами, и ответил:
— Ваша воля для меня закон, моя королева!
— Так вот… — я снова двинулась по тропинке между заносов. — Нам нужен противовес де Богерту. Нам нужен свой человек, который станет близким королю, но не предаст наши интересы. Этот человек, герцог, должен обладать следующими качествами: он должен быть одного возраста с королем, ну, плюс-минус пять лет. Он должен быть военным и иметь достаточно высокий чин, чтобы приближение его к трону было оправдано. Ещё он должен уметь развлечь короля.
Герцог задумчиво молчал, не требуя объяснений. А я продолжала:
— К сожалению, я совершенно не знаю ни одного человека из верхушки армии. Очень желательно бы, чтобы человек этот мог развлечь и занять короля. Понимаете, герцог? Он должен быть одновременно шутником и балагуром, и в то же время очень умным и тонким человеком. Это основа основ нашего с вами положения при дворе.
Я с сожалением посмотрела на герцога. И добавила:
— Увы, ваша светлость. Я даже не представляю, где найти такой бриллиант. Но если вы его не найдете, то нам придется вводить в окружение короля целую команду. А чем больше людей, тем больше риск провала. Это очевидно.
Дальше мы шли молча. Герцог обдумывал все, что я ему сказала. Как и я, он прекрасно понимал, что найти кандидатуру с требуемыми параметрами почти невозможно. Это я еще умолчала о том, что нам нужны абсолютная верность и преданность этого человека. Герцог де Сюзор умен, ему такие детали можно не объяснять.
* * *С момента отъезда свекрови жизнь моя стала гораздо спокойнее. Я тихо и бесконфликтно проделала тот же номер, что и в Малом Шанизе: на двери опочивальни был установлен засов, и вечерами я оставалась одна.
Графиня Эбигейл Холланд заняла место моей статс-дамы скромно, без особой помпы. Просто в один из дней мажордом объявил о ее приходе. Вошла темноволосая сорокалетняя женщина самого обычного телосложения, миловидной, но не примечательной внешности. Единственное, что отличало ее от моих фрейлин — интересно расположенные седые пряди. Волосы дама укладывала на прямой пробор, и точно от этого пробора с шагом два сантиметра шли тонкие нити седины. Казалось, графиня посетила какого-то модного московского парикмахера. У дамы был спокойный голос и несуетливые манеры.
Притихшие мои фрейлины поглядывали на нее с опаской.