— Да, это так, ваше величество.
— Тогда, Жанна, вы должны знать самых больших сплетниц при дворе, — я с улыбкой посмотрела на задумавшуюся мадам Менуаш.
— Пожалуй, да… Графиня Стефания Лиссон любит поболтать, — Жанна улыбнулась, этой улыбкой давая понять, что слово «поболтать» — слишком вежливое определение.
— Ну вот, Жанна, этой самой графине, случайно встретившись с ней в коридорах дворца, вы и расскажете о том, что знакомый купец, который привозит вам… Ну, допустим, краску для ресниц, рассказал про этих самых чернокожих людей: якобы туда плавал его знакомый моряк. А если вы вспомните еще парочку таких же любительниц поболтать, будет совсем прекрасно. Только учтите, Жанна: не стоит это делать совсем уж прямолинейно. Например, можно разговаривать о чернокожих людях не при самой графине Стефании, а при ее горничной. Расскажите об этих чернокожих людях мадам Вербент так, чтобы служанка услышала, и сплетня станет еще более достоверной.
Мадам Менуаш рассмеялась и азартно потерла руки: ей показалось очень смешным вранье про чернокожих людей. Кстати, в этом мире я про таких ни разу не слышала, хотя уже видела людей, несущих в себе частицы азиатской крови. Даже интересно, все ли четыре цвета кожи представлены в этом мире? Впрочем, все это было не так и важно.
Важно было то, что Лисапета с удовольствием вцепилась в рассказанную ей сплетню. А когда к мечтам о чернокожем паже добавились разговоры об удивительно красивом жемчуге, который меняет цвет, все ее мысли окончательно утекли в сторону этой невиданной роскоши.
После подписания документов я, как и обещала, снова «случайно» встретилась на прогулке с незаметным мужем красавицы графини Оранской и передала ему обещанные двести пятьдесят золотых и сапфировые украшения в подарок жене.
— Ваше королевское величество, я благодарен вам за эти прекрасные дары…
— Скажите, граф, как отреагировал герцог де Богерт?
— Он был в сильном гневе, ваше величество. Обычно его светлость ведет себя гораздо более сдержанно, но в этот раз, я слышал, он за какую-то мелкую оплошность побил тростью своего секретаря.
— Жаль, что столь прекрасно воспитанный молодой человек и к тому же кузен моего мужа, проявил такую несдержанность. Боюсь, это может плохо сказаться на его репутации, — я внимательно-внимательно смотрела в глаза графу Оранскому, пытаясь донести до него собственное желание.
Мне необходимо заняться удалением от трона слишком шустрого королевского кузена. Именно сейчас необходимо, пока он не ощущает меня опасной соперницей. Пусть Оранский, если не струсит, мне поможет хотя бы в мелочах. Хотя… Одно дело: слегка подзаработать за спиной всесильного герцога. Совсем другое — принять участие в порче его репутации.