Автор
Кто знает, зачем родители всегда меня ждали? Я была замечательно воспитана, но никому из них я и дня не пришлась по душе. В детском саду и школе я всегда оставалась в стороне, время со мной ушло на общие обязанности. Теперь я — красная королева надежды среди черного величия жизни, скрывающейся за обычным одиночеством....
И я добавила эту искру!
Придерживая малыша левой рукой, правой я натянула бинты на место, что далось мне несколько легче, подняла ворот платья к ключицам и, повернувшись спиной к Софи, приказала:
— Мадам Вербент, зашнуруйте, пожалуйста.
Четко отследив момент, когда королева-мать созрела до того, чтобы начать мне возражать, и открыла рот, я перебила ее:
— Я обвиняю вас, ваше высочество, в том, что даже охрана моего сына не была организована надлежащим образом. Вместо меня в опочивальню дофина мог войти любой.
Странным образом королева-мать сдулась. Да, она все еще была багрова лицом и рот от злости был сжат в тонкую скобку, но она не осмелилась спорить со мной. Я передала сына мадам Менуаш и, не давая Софи тащить меня, шагнула вперед, заставляя королеву-мать посторонится и отойти на два метра, чтобы освободить мне проход.
Небрежно кивнула ей, шествуя мимо и чувствуя, как по ногам стекает тонкая струйка крови.
Кроме того, я прекрасно понимала, что мой выпад ровным счетом ничего не решает. Королева явно имела огромное влияние на сына, она, безусловно, отвоюет все проигранные позиции. Так что мне нужно было хорошенько подумать, как вести себя дальше.
Полностью я дорогу до опочивальни пройти сама не смогла. Благо, что свекровь нас уже не видела, и Софи снова тащила меня на себе, как раненого партизана.
В моей комнате все было без изменений, но стало немного теплее. Я со стоном рухнула на кровать, подумав о том, что тело нужно восстанавливать. За месяцы лежания мои мышцы почти атрофировались, и сейчас я себя чувствовала как марафонец в конце пути.
Покои мои не были предназначены для ребенка, поэтому прямо на краю кровати мадам Менуаш торопливо разворачивала моего сына, а Софи, развязав узел, понесла к камину греть пеленки. Впрочем, малыш совсем не обращал внимания на эту суету. Его крошечные кулачки были плотно сжаты, а личико выглядело спокойным и умиротворенным. Лежа на боку, я любовалась им: он казался мне маленьким совершенством.
