На этой же реке, немного севернее находится город Колпашево, где и проживала вся сосланная семья Метакса. Реки там зимой промерзают на два-два с половиной метра. Народ ездит на нартах, запряженных в оленьи, и собачьи упряжки. Есть такие особые собаки-ляски и лайки. А весной, Колпашево немного притапливает половодьем и комаров с мошкарой – тучи на тучу. Чтоб спастись от их нашествия, народ замачивает в керосине сетки и надевает на головы.
Очень Алексис хвалил сибирскую ядреную картошку. Каждая семья ее сажала поздней весной. Она помогла выжить ссыльным народам. Главный город области – Томск, на реке Томь. Красивый старинный город. Туда Алексис приплыл летом из Колпашева вместе с сестрой Валентиной на корабле «Карл Маркс» поступать в институт, но у них даже документы не приняли, потому, как дети врагов народа.
– А, как же, Сталин сказал: дети за отцов не отвечают? – усмехнулся Генерал.
– Об этом и я спросил там у людей в приемной. Но мне ничего не ответили. Сказали – нельзя и все.
Алексис щелкнул пальцами, показывая свое удрученное состояние из-за неудачного поступления, и глянув на Генерала, добавил:
– Так, что слова Сталина, это только слова.
Генерал несогласно тряхнул головой:
– Да, нет. Сталин здесь ни при чем! Это негодные советники вокруг него воротили всеми делами и не все докладывали ему.
– Многие так думают. Их трудно переубедить в обратном, – улыбнулся Генералу Алексис, – но лично я думаю, что Сталин знал все.
– Тише, – сказала осторожная Роконоца, – тише вы, не забывайтесь.
– Да, уж ладно, здесь все свои, тетя Роконоца, – горько улыбнулся Алексис.
– А если не свои – милости просим из этой хаты вон, – звонко и грозно потребовал Митька Харитон.
Все хихикнули и посмотрели друг на друга.
– Все свои, командир, – сказал Пантелей, – просим, продолжай!
И в первый, и во второй, и в третий день, несмотря на то что все видели, как Алексис уставал к ночи отвечать на вопросы, количество их не уменьшалось. И на четвертый день было бы то же самое, но Алексису надо было ехать.
– Пора мне. Матери обещал быть через три дня. В следующий раз приеду с братом или сестрой. А, то, может, вы соберетесь к нам: будем рады, – говорил он, прощаясь в последнюю ночь перед отъездом.
– Да вы все сюда переезжайте. Здесь все-таки районный центр, больше греков, – предложил Митька-Харитон. За три дня, они особенно подружились друг с другом. Даже Генерал приревновал:"
"– Ты что так обхаживаешь нашего брата, может, мы тоже хотим с ним побольше время провести, – скрывая запальчивость заявил он ему на третий день, когда народ стал собираться в очередной раз в тесной горнице.
– Да, ладно тебе, Генерал. Понравился ему твой друг, хочешь казни, хочешь милуй, – защитил его Харик.