Первое, что он сумел буквально выпытать у нее, это то, что ей пришлось выслушать наставления тети Пелагеи Ильиничны и намеки директора по поводу ее связи с ним, после первого же августовского педсовета, перед началом нового учебного года. Ну это – понятно. К этому он, и как ему, казалось, она была готовы. Пытливо всматриваясь ей в глаза, Харитон понимал, что не это главное, что беспокоит Настю.
– Ты что-то не договариваешь. Не стала бы ты плакать из-за какого-то директора. Да и не может быть, чтоб уж он очень на тебя нажимал. Знаю я Виктора Семеновича, он нормальный мужик. Я так понимаю, что не это тебя беспокоит, а что-то другое. Скажи, наконец, в чем дело?
Она молчала, раздумывая. Подошла к окну, уставилась в одну точку.
– Скажи, – настаивал Харитон, близко встав позади нее.
Наконец, она развернулась, обошла его, направилась к кровати и села. Веки покраснели и потекли слезы. Харитон отвел глаза, по скулам побежали желваки, губы его скривились. Он сел рядом, взял ее руку.
– В чем дело, Настя, скажи в чем дело? Кто тебя обидел? Кто-то что-то сказал? Он попытался повернуть к себе ее отворачивающуюся голову.
Настя резко встала, вытащила из кармана жакета носовой платок. Немного успокоившись, она села рядом.
– Мне придется сделать операцию.
– Операцию?!
– Да…
– Чем же ты болеешь?
– Такую операцию, Митя, делают не от болезни.
Теперь до Харитона все дошло.
– Аборт? Ты беременна?
– Именно! – прижав руки к вискам, Настя опять резко встала, пошла по комнате, натыкаясь на стулья, кадушку с ее любимым фикусом. Харитон за ней:
– Настенька, забудь про операцию. Ты родишь! Как можно убить нашего с тобой ребенка? Настя устало посмотрела на него:
– Хорошо, Митя, я рожу. Родится на белый свет ребенок без имени. Безотцовщина.
– О чем ты говоришь родная, чтоб я был плохим отцом своему ребенку? – Харитон обиженно закусил губу. – Ты ведь меня знаешь, Настя!
Но Настя, казалось, полностью отключилась, занятая своими мыслями.
Долго пришлось ему ходить за ней, уговаривать и убеждать, что нельзя убивать плод их любви. Последнее, что как-то помогло разрешить этот вопрос положительно, это решение перевезти ее с Мишуткой в Джамбул и купить им там дом. Харитон заикнулся о разводе с Эльпидой, но Настя и слышать об этом не хотела.
– Будешь иногда приезжать. Мне – и этого хватит! – сказала она тоном, не терпящим возражения.
– Будет так как ты хочешь, – успокаивал он ее, зная, что он все-равно сделает так, как считает нужным. – Не волнуйся так, подумай о нашем ребенке. Это, наверно, девочка, такая же нежная и красивая как ты, – говорил он, посадив ее себе на колени, приглаживая пышные волнистые волосы.
– А мне кажется, это мальчик, такой же неотразимый как ты, – опровергла его предположения Настя, невольно морща распухшие губы в улыбке.