Автор
Судьба семьи греков, депортированных в казахскую степь, и мечта поколений вернуться в потерянный рай детства. История о том, как личные воспоминания переплетаются с историческими трагедиями, а горячее желание обрести утраченную родину становится смыслом жизни.
Раздел Chitat.online для книги «Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Судьба семьи греков, депортированных в казахскую степь, и мечта поколений вернуться в потерянный рай детства. История о том, как личные воспоминания переплетаются с историческими трагедиями, а горячее желание обрести утраченную родину становится смыслом жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба семьи греков, депортированных в казахскую степь, и мечта поколений вернуться в потерянный рай детства. История о том, как личные воспоминания переплетаются с историческими трагедиями, а горячее желание обрести утраченную родину становится смыслом жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вспоминал излюбленное изречение Ирини: «Дурак думками богат!»
Ругал себя за бесполезно убитое время, тщательно и аккуратно все складывал назад, запирал чемодан и ставил его в самый низ недавно купленного поддержанного шифоньера, пропахшего нафталином."
"Ирини спрашивала, почему он его запирает? Савва отвечал: чтоб не дай, Бог, дети на забрались туда и не попортили документы или еще что. Он понимал, что со стороны, особенно жены, он казался человеком с ленцой. Не то, что сосед Тимофей Кесориди. Тот был умным человеком, думал только о своей семье: работал на трех работах, отстроил себе большой дом, огородил его плотным рядом штакетника, во дворе денно и нощно лаял Тузик. Трое детей его ели в будние дни и сливочное масло и мясо, и молоко, не то, что Саввины дети. А политикой Тимофей интересовался постольку – поскольку, что соседи ему расскажут и объяснят, что к чему или по радио, что услышит, может обсудит иногда с Саввой. Единственный раз, когда он был по-настоящему заинтересован волнующими событиями, это XX съезд Коммунистической партии, и принятые на нем решения. И Савва, и Тимофей, и Сашка Попандопуло, наполовину русский сосед, живущий через дом, долго дискутировали речь Хрущева и постановления съезда.
– Слышите, ребята, оказывается сам Сталин и был врагом народа, – резюмировал Савва. При этих его словах Тимофей и Сашка быстро оглянулись вокруг, сказывалась старая привычка: не говорить лишних слов о власти. Савва засмеялся:
– Да не бойтесь вы! Теперь нечего бояться. Уж если сам Сталин враг, то нам сам Бог велел быть врагами. Против Сталина мы все равно мелкие сошки.
Тимофей и Сашка криво усмехнулись.
– Это-ж надо, сколько народа угроблено! – с болью воскликнул сердобольный Сашка.
Он был с Кубани, наполовину русским и греком, жена его Александра была чистокровной гречанкой. Здесь в Казахстане у них народился сын и дочь, ровесница Наташи.
– Сколько греков полегло, ни за что! – говорил возмущенно Тимофей, зеленые глаза его за густыми ресницами горели ненавистью.
– Сколько греков и сколько русских, – поправил Сашка, – мне кажется русских даже больше.
Так это уже их проблемы, свои своих же русских гробили, а греков-то что гробить, за что? – категорически и непримиримо задавал свой вопрос Тимофей.
– Ну, знаешь, какая политика у Сталина насчет греков, немцев, чеченцев, татар, это тех, что я знаю?
– Какая же? – презрительно вопрошал Тимофей, как бы давая понять, что бы Савва ни сказал, он все – равно не поверит.
– Такая политика: что раз мы не русские, то потенциальные враги страны. Тем более все эти национальности жили зажиточно, много потеряли при раскулачивании, значит затаили злобу и при появлении врага, подадутся на его сторону.
– Ну что же, логично, – отметил Сашка, – а все ж несправедливо.
