Женя с Ванькой тоже работали там. Он возил пшеницу, а она с другими работниками загребала зерно в большую кучу. Однажды Женя во время обеда заснула на куче пшеницы, а жена Ваньки шла мимо, увидела ее спящую, схватила валявшийся черенок от лопаты и избила ее. Через неделю Женя умерла.
– Какая зверюга! И кто она?
– Кто? Русская, ты не знаешь ее. Риммой зовут."
"– Какая гадина! И ничего ей не было? Не посадили?
– А, что делать? Римма эта беременная была, теперь-то уже родила.
Сыновья Корцалы хотели навести шороха, но Корцала не разрешила, побоялась и сыновей потеряет, посадят их в тюрьму. Вот, с тех пор и злобствует. Кстати, Тимка, жених твоей золовки, тоже ухаживал за русской, но Корцала смертельно запретила. Она ненавидит русских, ведь русская убила ее дочь. Вот он нашел себе вашу Аницу, а ту его прежнюю зазнобу тоже Аней звали.
– Ирини покачала головой:
– Ну и дела у вас тут происходят!
В поле зрения Ксенексолцы попала несущая тарелки к столу, Маруся.
Лучше посмотри на свою родственницу Мусю, Чеченову жену. Видишь, как бегает, летает с тарелками. Хочет показать, какой она незаменимый здесь человек. Ты знаешь, что она всем говорит?
– Что?
– Что свадьбу Анице справляет она с мужем, и больше никто не помог деньгами.
– Ну как же? Она говорила, что и Федя помогал, ездил куда-то за продуктами, покупал там подешевле, – возразила Эльпида.
– Да, да. Но вот Савва с женой, дескать, ничего не вложили в эту свадьбу.
– А кто же деньги давал, не мы ли? Да за такие деньги можно было две свадьбы справить, – засмеялась Ирини. – Я так и знала и Савве говорила, что Муська именно так повернет дело, – Ирини нервно поправила складки своего понбархатного платья. – Для меня Мусины номера не новы.
– Да все давно знают, что она за штучка, так что не беспокойся. – Мария положила руку на плечо Ирини и повернулась к Эльпиде:
– Раз мы все знаем, то не дадим подругу в обиду. Правильно я говорю, подружки?
Эльпида улыбнулась и заговорщически подмигнула обоим.
– Завтра же все будут знать, кто оплатил свадьбу, подруга. Вот тебе крест, – и она озорно перекрестилась. Ирини махнула рукой.
– Боже упаси, девочки, ненужно все это. Меня такие фокусы не трогают никак. Пусть люди думают, что хотят, а я себя знаю. Мне стыдиться нечего.
Зазвучали голоса кеменже, старый дед жениха красиво запел песню. Все заслушались. Ирини незаметно всех разглядывала, удивлялась, что никто почти не изменился.
«Что-то не видно, чтоб Элька убивалась за своим любимым мужем, – подумала Ирини, стараясь незаметно приглядеться к ней. Не видно ни печали, ни тоски. Если б у меня уходил любимый муж, наверное, я б только и делала, что плакала или глаз на людей не поднимала от тоски.