После рождения младшей она так и заявила мужу:
– Все, я закрыла свою фабрику. Хватит нищету разводить! Подрастет Женечка, надо идти искать работу. Хоть что-то из мебели купить. А то стыдно перед мамой: кроме кроватей, стола, стульев и одного шифоньера ничего нет. Даже половиков захудалых нет. Слава Богу хоть швейная машинка есть, худо-бедно – пошить детям трусы и то какая помощь!
Утром Наташка визжала полчаса обнимаясь и целуясь с бабушкой. Внучка протирала глаза не веря, что бабушка рядом. Целый день она не отходила от нее. Даже забыла про свою подругу Люду. Та покрутилась у них во дворе немного и ушла домой. Наташе было не до нее. Как раз в тот день, двадцать пятого сентября, в день рождения Ирини, они собирались с Саввой посадить яблони возле дома. Посадили четыре яблони – Савва, Ирини, Роконоца и Наташа. На удивление, через несколько лет, яблоня Наташи выросла самой высокой и пышной, с самыми вкусными яблоками.
Ирини сготовила хороший обед из бабушкиных гостинцев. Савва ел долго и методично, испробовав все, что было на столе. Потом еле встал, не забыв поблагодарить Роконоцу:
– Спасибо, теща, давно так много и вкусно не ел.
Роконоца на мгновенье вскинула на него свои серьезные глаза:
– На здоровье!
Через день они пошли навестить дальнюю родственницу, яю Симу, ту самую, которая восемь лет назад, в Шокае, дала Ирини манной крупы для четырехмесячной На-таши…Недавно она тоже вместе с сыном переехала в теплый Джамбул. Роконоца вела за руку счастливую Наташу. Яю Симу они нашли больной. Чрезмерно полная старушка задыхалась, тяжело дышала и, к тому же, страдала глазами: почти ничего не видела. Как раз при них пришла соседка, принесла ей свежего грудного молока, так как именно оно очень хорошее глазное лекарство. Бабушки долго вспоминали свою жизнь, говорили о родных и знакомых. Наконец, уставшая от сидения Наташа начала теребить свою яю:
Роконоца встала:
– Не хочется расставаться, но пора нам, Сима, идти домой.
– Больше не придется увидеться, – сказала дрожащим голосом яя Сима, – дайте я вас благословляю. Она с трудом встала, опираясь на свою палку и каждую гостью перекрестила, что-то пришептывая. Наташа испуганно смотрела на ее некрасивое, сморщенное слезящееся лицо.
Роконоца пробыла в гостях две недели, пришло время уезжать. Состояние праздника, который Ирини ощущала во все время ее пребывания у них дома омрачилось. Опять она останется одна. Как ей не хватает мамы и всех родных! Господи, какая же она несчастная, что не живет в Осакаровке!
Мама спрашивала, как у нее с мужем, все ли нормально в семье. Ирини не хотела расстраивать мать, не рассказывала о своих бесконечных перепалках и недомолвках с Саввой. Отвечала ей, что живут нормально, только денег никогда не хватает. Роконоца удивлялась.