Марица хотела ехать сразу, но Костас остановил ее: «Поедем завтра на сами похороны. Сегодня уже и не успеем вернуться, снег глубокий, может еще подсыпать. Да и Наташа еще на работе, наверно, еще ничего не знает». Этот ненавистный снег! И эта ненавистная Поляна! Никогда из нее не выбраться зимой, когда тебе очень надо: ни на рынок, ни к друзьям на свадьбу или другой праздник. Заболеешь и тоже вовремя не попадешь к нужному врачу-сочинскому специалисту. Марица была вынуждена согласиться ждать следующего дня. Весь вечер они с Наташей проплакали. Обе не верили в это известие. Наташа говорила, что так рано не умирают, что это какая-то ошибка. Завтра они поедут и убедятся в этом».
– Господи пощади его! Может, он просто в больнице и ему уже лучше, – говорила Марица обращаясь к иконе Спасителя. Костас сидел за столом, сложив свои тяжелые ладони и тупо смотрел в одну точку.
Всю ночь Марица молилась и плакала, к утру забылась тяжелым сном, так что, когда Костас ее будил ее утром, она долго не могла прийти в себя и понять, что к чему. Костас уже снарядил свою бедовую машину, переодевался и торопил жену:
– Некучи, вставай, Наташа уже готова, – говорил он, озабоченно оглядываясь на нее, – ты всю ночь ворочалась и плакала во сне. А теперь не торопишься встать. Похороны в обед, нам надо поспешить. Вставай.
«А вот оно в чем дело! – пронеслось в воспаленном мозгу Марицы, и она широко открыла глаза, – «Савва умер. Как я могла забыть! Нет не умер! Он в больнице», – упрямо думалось ей.
– Может он в больнице, Костас? – голос ее дрожал – Я не могу поверить, что такой здоровый на вид мужчина может так сразу умереть.
Костас натягивал свитер.
– Не знаю, не знаю. Не стали же бы они звонить, что он умер. Сказали бы, что болеет… – возразил он сокрушенно. И так его слова прозвучали отрезвляюще, что из глаз его жены опять брызнули слезы. Она, горько заплакала, уткнувшись в подушку.
Костас сочувственно похлопал ее по плечу:
– Вставай, вставай, некучи. Я жду тебя внизу.
Все остальное прошло, как в тумане. Несколько раз Марица чувствовала, что ноги не держат ее и, если она не присядет, то упадет. В голове носились разные странные мысли, одной из которых была: «Как хорошо хоть, что в Адлере нет снега и можно нормально провести похороны…»"
"Разговор с Саввиными детьми привнес какое-то просветление. Она смотрела на них и искала черты Саввы. У младшей они были не особенно заметны. А вот у Наташи, такая же манера, как у отца, смотреть чуть исподлобья, такая же форма головы и очертание губ. Да, она похожа на него и, кажется, такая же умница, а то ж, как бы она смогла окончить институт, работать в школе. Марица очень привязалась к этой девочке. Странно, но Наташа не плакала у гроба. Марица все время стояла у его ног.