Автор
В красной поляне навсегда сменяются поколения — каждый новый приходит на место, унесенного революцией. Отец Ирини женился в злободневный момент после Октября, и трудности не прошли бесследно для семьи. Несмотря на кажущуюся легкость сюжета вокруг любви и судьбы двух детей — Осакаровки и Красной Поляны, скрытые тайны истории ждут их в своих глубинах....
Встретила их ее мать, худенькая, подвижная бабушка с палочкой в руке. Глаза ее сразу же увлажнились, как только увидела дочь незабвенной подруги. У Ирини сжалось сердце при виде маминой подруги. Вот такая была бы сейчас ее мама – Роконоца.
– Тем ке Панаийя! Ирини! Мне показалась живая Роконоца идет! Как все-таки ты на нее похожа! Редко бывает такое сходство! Ирини – дочь Роконоцы, и секунды никто сомневаться не станет.
Ирини засмеялась:
– Так моя родная дочь, Наталия, сколько раз нас с ней путала, хотя я тогда была моложе мамы на двадцать лет.
– Да, да, да, – горестно качала головой бабушка Ксенексолца. Из дома вылетела Мария-Ксенексолца и завизжала:
– Девчонки, ой, девчонки, молодцы что пришли, пойдемте посмотрите на мое сокровище! – и позвала:
– Жорик, Жорик, пулопом, иди сюда!
На пороге появился рыжеволосый пацаненок лет пяти. Ксенексолца взяла его за руку, погладила по голове:
– Ну, посмотрите на моего богатыря, на мой подарок судьбы, – говорила она, кивая на ребенка.
Тот вывернулся и побежал по двору с мячом.
– Что б я без него делала? Не знаю! – как пропела, счастливо улыбаясь Ксенексолца.
– Бедная, как ты выносила его в твоем возрасте, и как пережил твой прежний муж? – спросила Ирини.
– Как узнал, что беременна от другого, бросился с кулаками. Потом умолял остаться, чтоб вместе воспитали ребенка. Но я ушла. Мой Василий, слава Богу, разведен был, ну, мы и поженились. Хороший он человек, даром, что парфалос, – рассказывала подруга, все время с нежностью поглядывая в сторону играющего сына.
Ксенексолца говорила, а едва заметная улыбка все время играла на ее лице. Подруги видели, что уж очень довольна она своей теперешней жизнью.
– Вы, девочки, скоро будете бабушками, а я вот только сподобилась…, – кивнула она на своего сыночка.
Все трое с минуту наблюдали, как ее Жорик бедово гонял по двору мяч.
Эльпида обняла ее:
– А лучше поздно, чем никогда… Парень у тебя – что надо, крепыш! Рожала небось тяжело?
– И вспоминать страшно. Хорошо, что существует на свете «кесарево сечение». Зато есть сынок теперь у меня. Боевой. Есть в кого!
– Да, точно, – отметила Эльпида, если у нас в Осакаровке и были бойкие девчонки, так первыми были вы, дорогие мои подружки. Против вас я – мокрая курица.
– Ну уж, так уж и мокрая, – улыбнулась, довольная ее замечанием, Ирини.
