Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
Коты приветствовали друг друга жуткими воплями, но поскольку деваться им все равно некуда, то они стали доказывать друг другу, кто тут хозяин. Персидский был толстый и скандальный, серый полосатик – гораздо моложе и подвижнее, но зато характер у него получше. Коты преследовали друг друга по всему участку, ни на минуту не упуская из виду. Наконец, они утомились и так и заснули на чердаке, после долгой игры в гляделки.
«Совсем как мы с Сережей той ночью!» – подумала Татьяна и наконец-то улыбнулась.
Сергей заметил у парадной знакомую фигуру и забежал вперед:
– С Новым годом, теть Надя!
– С чего это ты так рано праздновать начал? – удивилась Надежда.
– А у меня полный облом! Выяснилось, что Соркина тех четырех убить никак не могла, свидетель есть, что в двух случаях она дома находилась, болела.
– Да ты ведь и раньше это знал! – пожала плечами Надежда.
– Угу, а теперь документально подтвердилось. Пошел я по начальству, такого наслушался! Что я совсем рехнулся – статистику в конце года портить… Закрыто дело – и слава богу! А я тут бегаю, воду мутю… или мучу.
– И что теперь?
– Что делать? – вздохнул Сергей. – Найти время – опять по родственникам да знакомым убитых пройтись. Авось что выяснится… Только Мадам Джакузи с уверенностью можно исключить.
После ухода Сергея Надежда надолго задумалась. Значит, осталось четыре женщины. Четыре женщины одного возраста и разного общественного положения. Где искать связь между ними? И есть ли она вообще?
Но рассиживаться некогда, пора собираться в больницу.
Надежда собрала вещи, чистое белье, завернула в фольгу половину вареной курицы, в последний момент вспомнила, что у матери кончилась заварка, а она не может жить без крепкого чая. Больничную же бурую жидкость, что наливают в граненые стаканы, чаем считать никак нельзя. Надежда достала из шкафчика мамино любимое печенье «Бартонс» и выскочила из дома, напоминая себе, что нужно еще купить по дороге пачку чая и яблок.
Теперь к матери пускали только в приемные часы. В специальном пропуске Надежде лечащий врач вчера отказал, посчитав, что состояние матери удовлетворительное.
Надежда торопливо шла по коридору, стараясь не выпасть из огромных шлепанцев, потому что в спешке забыла свои тапочки, и бабушка в гардеробе, внимая ее отчаянной мольбе, дала ей что-то несуразное, сорок третьего размера.
