Сергей — опытный детектив, столкнувшийся с самым сложным делом в своей карьере. Убийца совершает преступления по особой схеме, приуроченной ко дням рождения жертв. Каждый труп — красная роза и загадочная записка. Следователю предстоит разгадать логику маньяка и остановить его до следующего...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Красная роза печали» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Сергей — опытный детектив, столкнувшийся с самым сложным делом в своей карьере. Убийца совершает преступления по особой схеме, приуроченной ко дням рождения жертв. Каждый труп — красная роза и загадочная записка. Следователю предстоит разгадать логику маньяка и остановить его до следующего...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сергей — опытный детектив, столкнувшийся с самым сложным делом в своей карьере. Убийца совершает преступления по особой схеме, приуроченной ко дням рождения жертв. Каждый труп — красная роза и загадочная записка. Следователю предстоит разгадать логику маньяка и остановить его до следующего...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И пусть нашлись кумушки, которые смотрят на меня косо, но я-то знаю, что это не я ткнула ее ножом и не я положила сверху красную розу. А фальшиво размазывать по щекам слезы я не собираюсь, противно это.
Уж в чем, а в умении рассуждать здраво, Зинаиде отказать нельзя.
– Давно у вас дача? – спросила Надежда, решив зайти с другой стороны.
– Седьмой год, – ответила Зинаида, подумав.
– Раньше вы со Сталиной вроде бы дружили… – очень осторожно вымолвила Надежда.
– Было дело, – согласилась Зинаида, – общались.
Надежда быстро просчитала в уме: нынче у нас год 99-й, 99 минус 7 будет 92, то есть именно в тот год Сталина попала в больницу.
– В больнице ее навещали… – полувопросительно продолжила Надежда. – Что у нее было-то?
– Аппендицит, – живо ответила Зинаида. – Я теперь припоминаю, именно из-за больницы мы и подружились. Наши женщины меня очень просили ее навестить. А то, говорят, неудобно: человек в больнице лежит, а коллектив никак не реагирует. А никто идти не хотел, потому что у Сталины со всеми натянутые отношения. Я и пошла, потом навещала ее, она что-то долго с аппендицитом провалялась, осложнения получились.
– Что, хирург напортачил? – с замиранием сердца спросила Надежда.
Если Зинаида сейчас скажет, что не помнит ничего про хирурга, то нужно срочно откланиваться и уходить, больше говорить не о чем. Но Зинаида Павловна не подвела.
– Что ты, хирург-то был замечательный! – оживилась она. – Это уж потом ей какую-то инфекцию занесли. А хирург мастер своего дела попался, рука у него твердая. Хотя по виду и не скажешь, потому что росту он невысокого, уже немолодой и как будто не очень-то здоровый.
– А в чем это выражалось? – слишком настойчиво спросила Надежда.
Зинаида удивленно на нее покосилась, но ответила:
– Как-то он головой все время поводил в сторону, как будто ему что-то мешает или шею трет. Тик, что ли, нервный… но только не в операционной, там он полностью собирался и оперировал всегда удачно, мне сестрички рассказывали.
– Головой поводил… – задумчиво пробормотала Надежда. – У меня приятельница лежала в той же больнице года три назад, так тоже рассказывала про такого хирурга, ей щитовидку удаляли. Очень хвалила его, большой мастер, а с виду и не скажешь.
Надежда немного покривила душой, записав в приятельницы дворничиху Евдокию, но чего не скажешь для пользы дела?
– Как же фамилия-то его… – тянула Надежда, чтобы не дать Зинаиде вставить вопрос, почему это она, Надежда, вдруг так заинтересовалась событиями семилетней давности и болезнями покойной ныне Сталины Викентьевны.
– Как фамилия… – машинально задумалась Зинаида. – Что-то на «Т», не то Трефилов, не то Трешников… нет, не помню, да и зачем тебе?
– Действительно, о чем мы говорим? – рассмеялась Надежда.
