Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
Надежда отметила про себя, что тон его стал помягче, и решила действовать старым проверенным способом – с помощью лести, ибо не родился еще на свет такой мужчина, хоть маньяк, хоть нормальный, которого нельзя было бы нейтрализовать с помощью самой грубой, примитивной лести.
– Вы абсолютно правы, в милиции есть свидетель, который видел вас во время одного из убийств. Не спрашивайте у меня его фамилию, я понятия не имею. Дворничиха Евдокия жила в моем доме, – добавила Надежда, – Сталина Викентьевна, которую вы… успокоили в садоводстве Мамино, работала со мной в одном отделе.
– Но кто навел вас на больницу?
– Никто, – с гордостью ответила Надежда, – про больницу я сама догадалась.
– Насколько я понял, вы очень много знаете про эти дела.
– Так уж вышло! – развела Надежда руками. – И я хочу вас спросить: почему розы? И почему именно в день рождения?
– И все? – рассмеялся Арсений Петрович. – Вас не интересует, почему вообще я это делал?
– Почему вообще убивали… – подхватила Надежда, но осеклась, увидев, как он помрачнел.
– Я просил бы вас не употреблять это вульгарное слово, – угрюмо пробормотал он.
– Простите, – извинилась Надежда, – но все же розы… как-то это необычно. – Надежда решила тщательно выбирать слова, раз он такой обидчивый.
Главное – втянуть его в дискуссию, заставить рассказывать о себе. Какой мужчина не любит говорить о себе? И этот, хоть и маньяк, не исключение. А там, возможно, он устанет и ослабит бдительность, либо же кто-нибудь придет ей на помощь.
– Отчего же необычно? Ведь я дарил розы дамам на день рождения… Какая женщина не любит цветов?
– Так-то оно так… – с сомнением проговорила Надежда.
– Не сомневайтесь, Надежда Николаевна, я лучше вас знаю человеческую природу, ведь я – врач.
– Да уж, но все же ваша терапия несколько необычна. От чего же вы вылечили тех четырех женщин?
– Хм, это долгая история… но раз вы просите, я расскажу. Вы не стесняйтесь, располагайтесь поудобнее, пальто снимите.
Надежда сняла пальто и повесила его на спинку стула, решив, что в случае чего бежать без тяжелого зимнего пальто сподручнее.
