Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
А может быть, все происходило не так. Убийца подождал ее в комнате перед кабинетом, убил, потом перетащил труп к ее письменному столу, оставил розу, записку и исчез. Но тогда женщина была бы в пальто. Директор ведь оставляет верхнюю одежду не в общей раздевалке, а у себя в кабинете, такая уж у него привилегия. Сергей заглянул в шкаф. Да, пальто висит. Родственники еще не забрали, конечно, кабинет-то все время закрыт. И сейф опечатан, надо у следователя разрешение брать.
Сергей осмотрел пальто. Хорошее пальто, дорогое, почти новое.
Справившись у секретаря, как зовут нянечку, Сергей спустился на первый этаж. Перемена кончилась, и в раздевалке наступила блаженная тишина.
– Прасковья Лукинична, вы где?
– Чего кричишь? Тут я, заходи, – из закутка выглянула бойкая сухонькая старушка весьма преклонного возраста.
Сергей представился, предъявил свое удостоверение.
– Да знаю я, что ты из милиции, видно по тебе.
Ого, бабуля-то физиономистка!
– Ну, Прасковья Лукинична, раз от вас ничего не скроешь, то давайте побеседуем откровенно. Женщина вы, я вижу, наблюдательная, умом не обижены, свое мнение у вас имеется, вот и изложите мне все, а я послушаю.
Сергей огляделся и нахально добавил:
– Чайку вот выпил бы, если нальете.
Тетя Поля сначала нахмурилась, но потом налила ему чаю в красивую кружку с петухом, подвинула печенье.
– Я уж говорила, вечером накануне завуч просила меня цветы поставить в вазу пораньше.
– А завуч поздно ушла?
– В девятом часу, после педсовета еще задержалась.
– Нормально завуч выглядела, расстроенная чем не была?
– Я вот тебе скажу, хоть и нехорошо про покойницу, но от нашей директрисы люди в нормальном виде не выходят.
– Что, крутая дама? Разносы учиняла?
– Да нет, никогда не кричала, спокойно все, тихим голосом, да такое скажет, что человек не в себе становится.
– И вам попадало?
– Ну мне-то что: сижу себе тут, сторожу, станет директор с нянечкой связываться. А вот учителям да детям – ох доставалось! Ребята ее так и звали: наша кобра очкастая.
– А чем же учителя-то ей не угодили?
– По-разному. С Аллой у нее на почве учебы разногласия.
