Молодой человек нашел в себе силы вернуться в прошлое, живя на даче у покойной бабушки. Дом в железнодорожном поселке и квартира в городе оставались пустыми после смерти ее старого хозяина. Михаил Петрович начал преобразывать участок, чтобы зимой можно было жить там же, где он провел дни своей юности. Его труды придают уют маленькой деревенской дачи, словно возвращаясь в сердце забытого детства....
В общем, когда соседи все поняли, то тоже посмеялись и разошлись: дело в субботу случилось, завтра на работу не идти, ну, ошибся человек дверью по пьяному делу – с кем не бывает? Только Евдокии неймется, орет на Шуру. Я, говорит, жаловаться буду, и не участковому, он у тебя купленный, – это она про меня, значит, – а прямо на прием к начальнику отделения пойду, чтобы тебя на 101-й километр выселили. Ты, говорит, пьяница и тунеядка, живешь на нетрудовые доходы.
Вот, Сережа, рассказал я тебе много баек, а все равно, я считаю, ерунда все это, не повод для убийства. Мало ли соседок ругаются, друг другу в волосы вцепляются, но до убийства чтобы дойти – это, я тебе скажу… Уж ты мне поверь, я участковым двадцать лет без малого работаю, людей знаю.
"– Да, Пал Савельич, дохлое это дело – убийцу Евдокии искать. Ты знаешь, это уже третье такое дело, у нас считают, что маньяк тут орудует.
– Ну, Сергей, тогда я тебе не помощник, про маньяков ничего не знаю.
– Ладно, пойду я, Пал Савельич, спасибо тебе. Ты тут посматривай, как и что, понаблюдай. Если что заметишь, звякни уж мне или зайди.
– Зайду, а как же. Удачи тебе. Может, и докопаешься до сути, хотя, если маньяк это… – участковый с сомнением покачал головой.
Когда человек увлечен своей работой, он может говорить о ней часами. Римма Петровна Точилло могла, забыв все на свете, в течение двух-трех часов увлеченно рассказывать о внедрении тыквовидного цепня в телесные полости промежуточного хозяина.
