Их не стерегли, зачем? Закатные твари, как же далеко он забрался!
Не отпускавший хозяина Клемент возился на плече, шерсть крыса назойливо щекотала щеку. Внизу пели. Робер уже довольно прилично знал ло-кагет, но выискивать в мужском многоголосье знакомые слова не получалось, мелодия же, красивая и печальная, лишь усиливала ощущение одиночества и пустоты. Эпинэ не представлял, какие песни поют гоганы и поют ли вообще, но Мэллит кагетские напевы наверняка понравились бы. Они могли бы жить в горах – она ходила бы за водой к ледяному ручью, он охотился бы, вокруг их дома росли бы дикие розы… Глупости, никаких диких роз и никаких добытых для возлюбленной серн в его жизни не будет, как не будет любви и счастья, только война, политика и одиночество. Даже если он женится на принцессе Этери или еще какой-нибудь девице, даже если Альдо победит, в жизни Иноходца Эпинэ мало что изменится – он будет исполнять свой долг и прятать свою боль.
– Не спишь? Я тоже не сплю.
За пять месяцев на краю земли Робер привык ко многому, но не к тому, что собеседника, каким бы старым или знатным он ни был, называют на «ты» и только по имени. Кагеты и бириссцы не понимают обращения на «вы», а свою принадлежность к тому или иному роду упоминают лишь при знакомстве или набиваясь на ссору.
– Не спите? – «Тыкать» человеку, годящемуся ему в отцы, Эпинэ так и не выучился. – Почему?
– Не знаю. – Казарон немного помолчал. – Душно… На что ни взгляну – все кажется красным. Дурная примета. Однажды вечером моему отцу черный занавес показался багровым, утром его нашли с ножом в груди… Я не боюсь смерти, но я устал ждать.
Они все устали. Два месяца неопределенности… Ворон расположился лагерем в паре дней пути от перевала, у Полвары, и выжидает. Чего? Бириссцы, несмотря на всю свою хваленую ловкость, не сумели взять ни единого пленного, зато потеряли за лето немало охотников и четыре полные лапы."
"Талигойцы не пытаются остановить грабежи, не мечутся от одной уничтоженной деревни к другой. Считается, что Южная армия должна очистить Варасту от летучих отрядов, однако Алва ничего для этого не делает. Разлегся, как багряноземельский крокодил у водопоя, и лежит неприметным бревном. Только пасть в четыре бье и зубы в три ряда… Один из бирисских вожаков попробовал взобраться на крокодила и оказался у Барсовых Врат. Бритым и верхом на козле.
– Бириссцы боятся. – Казарон опустился на землю у пушки. – Они говорят, что пленник привез с собой бакранскую беду.
– Я не знаю здешних легенд, харатан. У нас верят в другое и опасаются другого.
– Я тоже родился не здесь, а возле моря, – покачал головой Машир. – Мне хотелось бы взглянуть на него еще раз. Наш замок, совсем маленький и старый, стоит у самого берега.